Камень Света - Дэвид Зинделл

– Мой сын, – повторил Морйин уже тише. – Мой единственный сын.

Я прижал руки к ушам, а потом закрыл и глаза, чтобы оградить себя от вида невыразимого страдания, отражавшегося на его лице.

Тогда Морйин коснулся рукой моего лба, прижав палец к шраму. Голос отдавался у меня в мозгу серебряными перезвонами; глаза заглядывали туда, куда не должен заглядывать человек.

– В последнюю нашу встречу мы пришли к выводу, что тебе надлежит умереть. Но теперь, когда ты убил Мелиадуса, тебе надлежит умереть тысячу раз. Хочешь, я покажу тебе как?

Не дожидаясь ответа, он поднял руку и ударил меня в грудь. Сила удара была такова, что я перелетел через борт и упал в темную пустоту, а потом погрузился в еще более безбрежную тьму моря. Я тонул в бурлящих волнах, словно камень, задыхаясь, барахтаясь, глотая воду… Соль обжигала легкие, а холод проникал все глубже, высасывая саму жизнь.

Потом тьма моря сменилась жалящим блеском, и я понял, что уже не падаю в океанские глубины, а пойман в расселине меж двумя горами, и вокруг бушует снежная буря. Дыхание перехватило, ветер заморозил мои члены, ледяные иглы вонзались в плоть. Боль была ужасна, меня словно пронзали холодные стальные ножи.

Потом они пронзили меня на самом деле – под крики свирепых синекожих воинов, которые каким-то образом окружили меня и прижали к скальной стене. Сверкающие топоры сокрушили щит моего отца и кольчугу и вонзились в мой живот. Я открыл рот, чтобы закричать в агонии, но другой топор ударил меня в лицо, и я уже ничего не мог произнести, даже прошептать о том, как боюсь умирать.

Так и продолжалось. Лорд Лжи обещал мне тысячу смертей, однако пока я стоял на носу качавшегося корабля, а прекрасная рука касалась моего лба, мне почудилось, что я умер тысячу тысяч раз.

– Ты видишь, Вэлаша? Видишь?

Казалось, луна уже многие часы изливает на нас свое сияние, пока я боролся с ужасными картинами, что насылал на меня Морйин. Но я боролся недостаточно успешно. Даже яростная воля сражаться, которой научил меня Кейн, не могла дать ему отпор.

Наконец Морйин отвел руку. Миллионы звезд висели над нашими головами словно ножи.

– Теперь ты видел свою судьбу. Знай, что лишь одно может изменить ее. Лишь одним способом можно убедить меня оставить тебе жизнь.

Я проследил направление его взгляда и неожиданно увидел у себя в руках золотую чашу. Он взял у меня эту чашу и повернул так, чтобы я мог заглянуть внутрь.

Там, в сияющих глубинах, что были глубже морских, я увидел себя стоящим на вершине высочайшей горы мира перед огромным золотым троном. Морйин, сидевший на троне, сошел вниз и протянул руку ко мне. Потом указал на восток и запад, север и юг, на Дэли и Суррапам, Сунгару, Алонию и остальные королевства мира. Все это, сказал он, будет дано мне во власть. Он сделает Атару моей королевой, и я буду править тысячу лет как Верховный король Эа.

Долгое время я смотрел в золотую чашу. Я видел Красную пустыню, покрытую цветами, и Вардалуун, превратившийся в Райский сад. Я видел, как воины тысячами бросают оружие и мир приходит во все земли.

Когда я наконец поднял взгляд, Морйин снова изменился, Если это возможно, он стал еще прекраснее, чем раньше. Золотые глаза сияли состраданием, место туники с вышитым драконом заняло неземное радужное сияние. Я понял что он превратился из человека в одного из великих Элийинов.

– Находясь три эпохи в жестоком и ужасном мире, я и сам делал жестокие и ужасные веши. Я часто убивал людей – так же, как и ты, Вэлаша Элахад.

Страдание, которое я разглядел в прекрасных печальных глазах, было истинным и глубоко меня тронуло. Лишь золотая чаша струившая свет, как прохладнейшую и свежайшую воду, удержала меня от того, чтобы броситься ничком и зарыдать.

– Вскоре камень Света будет найден, – продолжил Морйин, глядя в чашу, – старый мир разрушен и построен новый. Ты и Атара, и все ваши дети и внуки будете жить в мире, не знающем войны.

Лишь Морйин понимал, как сильно я желал всего этого. И все это было ложью. Самая ужасная ложь – та, в которую безумно хочется верить.

– Ты уже близок к предмету поисков, верно?

Я закрыл глаза и медленно покачал головой.

– Да, очень близок.

– Открой глаза, чтобы я увидел, где ты.

Я страстно желал открыть глаза и узреть мир, превратившийся в место красоты и света.

– Открой глаза, прошу – становится поздно, светает.

Я стоял на носу колыхавшегося корабля, пытаясь прислушаться к шуму ветра, а не к золотому голосу, и понимал, что долго противиться не смогу.

– Звезды, Вэлаша. Дай мне увидеть те же звезды, что видишь ты.

Моя рука сжалась на рукояти меча, но я помнил, что тот сломан.

В конце концов я открыл глаза и посмотрел на звезды на востоке. Мастер Йувейн однажды сказал мне, что тьму можно одолеть не в битве, а лишь при помощи света. И там, как раз над темной линией горизонта, сверкала белая звезда, более яркая, чем остальные. Я устремил взгляд на одинокий огонек, что звался Вэлаша, Утренняя звезда, и открыл себя этому сиянию. Оно неожиданно заполнило небо и совершенно поглотило меня. Я исчез в нем, как серебряный лебедь, сгорая в священном огне, не имеющем ни начала, ни конца.

– Будь ты проклят, Элахад! – донесся голос Морйина откуда-то издалека.

Когда я повернулся, он уже исчез.

Я схватился за борт, вдыхая аромат моря и острый запах смолы, которой пропитывали швы скрипевшего корабля. Хотя ночные созвездия все еще висели в небе, словно сияющие маяки, на востоке разгоралась красная полоска, возвещающая восход солнца.

Вернувшись к своим спутникам на корму, где мы расстелили спальники, я обнаружил, что Кейн бодрствует. Он, похоже, бодрствовал всегда.

– Что случилось? – прошептал Кейн, когда я уселся на свою шкуру. – Ты словно привидение увидел.

– Хуже. Морйина.

Много раз мастер Йувейн просил меня не произносить проклятого имени; вот и теперь простое его упоминание заставило целителя проснуться. Впрочем, наставник всегда вставал рано, а палубу корабля уже осветили первые робкие лучи солнца.

Я рассказал им обоим о том, что случилось, когда я стоял в одиночестве у борта.

– Ты правильно поступил, Вэль, – кивнул мастер Йувейн. – Утренняя звезда, говоришь? Хм-м, интересный вариант медитации света…

Глаза Кейна, черные, как ночное море, обшаривали палубу и мачты, словно в поисках Морйина.

– Меня беспокоит то, как много он знает о смерти своего сына. Боюсь, он становится сильнее.

Они вместе с мастером Йувейном согласились с тем, что мне следует продолжать медитации. Также я должен был учиться охранять вход в свои сны.

– И надо упражняться на мечах, – сказал Кейн. – Не все сражения с Морйином будут идти среди чертовых иллюзий и обманов.