Сектант - Константин Костинов

– Слава, – перебил его Сергей, – а теперь слушай меня…

* * *

– Но это же… это же…

Катя не находила себе места от возмущения. Слава молчал, раздавленный осознанием того, что его просто использовали.

– Мы должны сообщить властям, в милицию.

– Отличный план. – Сергей не мог придумать ничего. – Как мы докажем, что все подстроил начальник, если подпись на бумагах – Славы?

Вышинский пока смог придумать только две вещи. Первая включала ограбление банка и была отброшена, как требующая специальных познаний и навыков. Во второй присутствовали пытки и труп Абрамыча, закопанный в лесу, отброшена она была по той же причине.

Вот подонок: сорвал с Сергея взятку, выбил у него лишнюю тонну чернил за полцены, да еще и подставил подчиненного…

– Тогда, – решила Катя, – я сейчас пойду к нему и скажу, что он – мерзавец и должен признаться во всем.

– Иначе?

– Иначе… – Светлая вера Кати в людей не предусматривала, что Абрамович начнет сопротивляться. Видимо, предполагалось, что он зальется слезами и побежит в милицию, одновременно выкапывая деньги из горшка с цветами.

– Я застрелюсь. – Лицо Славы окаменело, как у человека, принявшего окончательное решение.

– И как это исправит ситуацию? – скептически хмыкнул Сергей.

– Меня не осудят.

– Тебя не осудит суд, – махнула рукой Катя, – но зато все будут говорить, что мой брат – растратчик и трус!

– Тогда я уеду… В Париж! К дяде!

– А у тебя есть дядя в Париже? – удивился Сергей.

– Есть, – подтвердила Катя, – полный Славин тезка, мама еще шутила, что если они встретятся, то их будут постоянно путать. Нет, побег так же не выход, как и смерть. Все то же самое, только ты живой.

– Нам нужно придумать, как найти деньги, – хлопнул по столу Сергей.

– Сережа, – Катя подошла к нему, – спасибо тебе за сочувствие, но ведь это не твои затруднения…

– То есть как не мои?! Я Славин друг или нет? Его трудности – мои трудности.

Катя расплакалась. Вышинский вскочил, девушка уткнулась ему в грудь носом и тихо всхлипывала.

А еще обзывала меня буржуем, требовала…

– Катя! – Сергей отстранил девушку. – Я знаю! Знаю, как найти деньги!

* * *

– Добрый вечер, Сергей Аркадьевич! – Глазки старого пирата настороженно поблескивали. – С чем пожаловали?

– Да вот, Иван Абрамович, подумал я и решил принять ваше предложение…

– Тихо-тихо-тихо! – Начальник подотдела потянулся к уху Сергея. – Вы про чернила сверх договора?

– Да, – улыбнулся Сергей. – Я думаю, мои работники сумеют выработать нужное количество уже к воскресенью.

– Так это же отлично! – Абрамович потер руки. – К воскресенью? Так быстро?

– Бизнес есть бизнес. Ведь мы, деловые люди, – улыбнулся Сергей, – должны помогать друг другу.

* * *

В пятницу вечером в кабинет начальника подотдела снабжения губоно вошел молодой человек в синем джинсовом костюме.

– Добрый вечер, Сергей Аркадьевич! С чем…

– Как с чем? Ваш заказ готов. Хотел уточнить, куда везти?

– Куда везти, куда везти… В полном объеме?

– Ровно тонна, сам пересчитывал. Двадцать бутылей по пятьдесят литров. Мы на пятнадцать тысяч договаривались. Позвольте денежки.

– Эх, молодежь, молодежь… Вы так торопитесь жить. Вот помню, когда я воевал с Корниловым вместе с товарищем Жлобой… Хотя сейчас не время для боевых воспоминаний. Сергей Аркадьевич, вы так неожиданно быстро поставили партию чернил, что я не успел собрать нужную сумму. Может быть, вы согласитесь принять двенадцать, а оставшиеся три я передам вам позднее?

Улыбка с узкого лица Вышинского исчезла, глаза загорелись колючим холодным огнем.

– Пятнадцать тысяч. Сегодня. Дураков ищите в зеркале.

– Но…

– Пятнадцать. Сегодня.

Вышинский не угрожал, но Иван Абрамович понял, что здесь он лишнего куска не отхватит. «Ладно, хорошо, придешь ты ко мне договор на поставки подписывать…»

– Вот деньги. – Начальник подотдела извлек из стола три толстые пачки и убрал в портфель. – Но я передам их вам только после получения товара.

– Доверяй, но проверяй, – снова улыбнулся Сергей. – Конечно.

* * *

Из кузова старенького грузовичка «Форд» дюжие ребята перетаскивали в низенький глинобитный сарайчик тяжелые бутыли, в которых до самых пробок была залита темная, почти черная жидкость.

– Восемнадцать… девятнадцать… Двадцать!

– Ну что, Иван Абрамович. – Сергей качнулся с пятки на носок. – Товар получен. Извольте расплатиться.

Начальник подотдела испытал тяжелое чувство, сродни желудочной колике, которое всегда напоминало о себе, когда нужно было отдавать деньги. Он с удовольствием сделал бы сейчас удивленное лицо и переспросил: «Какие деньги? Разве мы не в расчете?» – но, к сожалению, опасался, что с товарищем Вышинским такой номер не пройдет. За ним и без того закрепилась репутация опасного человека, участвовавшего в разгроме банды капитана Ждана. А тут еще недавний налет на чернильную мастерскую, когда Вышинский в одиночку расправился с десятком бандитов. Говорили еще, что часть из них он порубил на куски, но верить слухам безоговорочно не стоило. Иван Абрамович таких людей с войны не терпел. Как с ними вести дело, если они чуть что – сразу хватаются за наган? Вон рукоять из-под куртки выпирает.

– Доверяй, Сергей Аркадьевич, – пропел Абрамович, – но проверяй.

Он искоса глянул на Сергея, но тот был безмятежен:

– Хотите проверить качество? Извольте. Выбирайте любую, открывайте, проверяйте.

Начальник подотдела зашел в сарайчик, с удовольствием оглядывая ровные ряды бутылей. Бутылочки, мои бутылочки… Уже есть покупатель, который возьмет их за два с полтиной пузырек. Десять тысяч – в кармане. Да плюс еще те десять, что удалось провернуть на афере с тетрадками. Жаль, что Славик не найдет денег до понедельника, придется мальчику садиться в тюрьму. Под него можно было еще столько дел провернуть. Очень жаль.

Абрамович дернул пробку на первой попавшейся бутыли. Еще дернул… Черт, крепко забита. На другой… Третья пробка чпокнула и вылетела.

Запах анилиновых чернил… Запах денег. Иван Абрамович опустил в бутыль щепочку, посмотрел, как она окрасилась в густой фиолетовый цвет, как с нее медленно скатилась капля…

– Ну что ж, Сергей Аркадьевич, вот ваши деньги. – В руки Сергея перекочевали три пачки червонцев. – Пересчитывать будете?

– Не буду. – За вежливой улыбкой прятался холод оружейной стали, – вы же не станете меня обманывать.