Лезвие бритвы - Иван Ефремов

– Это конвертибл – открытая машина с одной дверцей с каждой стороны. Я поднял верх, – пояснил Арвинд.

– Не все ли равно, – перебила Сандра. – Нам всем нельзя уехать, будет подозрительно. Мы с Чезаре остаемся, выражаем сожаление хозяину и прилетим самолетом. Исчезновение Леа объясним тем, что она почувствовала себя плохо и уехала домой.

Окна виллы Трейзиша сияли призывным светом. Хозяин в палевом смокинге обрадованно приветствовал гостей на ступеньках, ведущих в холл.

Двое дюжих слуг, наряженных в белые фраки, стояли у дверей на лестнице, ведущей в сад.

– Вы пришли пешком? Я не слышал вашей машины, – спросил Трейзиш, склоняясь к руке Сандры.

– Мы ошиблись переулком и убедились в этом, лишь отпустив такси. Но пустяки – пятиминутная прогулка.

– В такой обуви? – Трейзиш посмотрел на трехдюймовые шпильки Сандры и босоножки Леа.

– Мы в Италии привыкли к прогулкам. По вечерам, над морем. Здесь жара изнеживает, но прежняя привычка еще осталась.

Дом, снятый продюсером, оказался обширным, с несколькими гостиными в нижнем этаже и верандой, выходившей в густой сад.

К удивлению итальянцев, гостей собралось мало. Всего две женщины, обе в европейских костюмах, встретившие итальянок неприязненными взглядами. Шестеро мужчин – все, очевидно, состоятельные и уверенные в себе люди. Один, толстый и усатый, с горбатым носом и глазами навыкате, немедленно рассыпался в любезностях перед маленькой Леа, убедился, что она плохо знает английский, и перешел на французский. Толстяк объявился любителем драгоценных камней и украшений, и между ними завязался оживленный разговор. Леа сразила нового знакомца, сказав: «Выбирайте жемчуг утром, у окна, выходящего на север», – совет, услышанный ею от японского художника Минору Терада, учившегося в Италии. Терада был сыном известного торговца жемчугом. А когда Леа открыла ему еще один секрет Терады, сказав, что для сохранения блеска жемчужин их надо мыть два раза в год в мыльной мягкой теплой воде и семь раз в год перенизывать ожерелья, причем только на натуральный шелк, отнюдь не на нейлон, толстый бомбеец достал записную книжку.

Сандра поискала взглядом Тиллоттаму и, не найдя ее, спросила у хозяина, где она. Трейзиш, недобро нахмурившись, сказал, что Тиллоттама со вчерашнего дня больна и сегодня не выйдет к гостям. Тогда Сандра захотела повидать Тиллоттаму. Трейзиш отдал какое-то распоряжение слуге и повел Сандру через боковую гостиную на выходившую в сад веранду. Тиллоттама вышла туда в черном сари. Сандра впервые видела девушку в этом наряде и еще раз подивилась ее одухотворенной красоте.

– Я вас оставлю на несколько минут, но не задерживайтесь, пожалуйста. Сейчас мы будем садиться за стол.

Сандра поспешила передать все, что узнала от Рамамурти. Тиллоттама изменилась у нее на глазах. Голова ее высоко поднялась, нетерпеливая и отважная усмешка обнажила зубы под короткой верхней губой. Послышались шаги Трейзиша.

– Я передам, чтобы они были под верандой примерно через час, – поспешно шепнула Сандра, – сюда придет Леа. Прощайте, до встречи в Мадрасе!

Тиллоттама обняла итальянку так крепко, что у той захватило дух, поцеловала совсем как европейская женщина и исчезла за сдвинутой в сторону занавесью. Сандра торопливо закурила и перегнулась через перила, стараясь разглядеть, нет ли кого в саду.

На веранду вышел хозяин.

– Что же вы здесь в одиночестве? – Трейзиш взял ее под руку.

Сандра обещающе рассмеялась, послушно дав отвести себя к столу.

Только на несколько минут ей удалось незаметно подойти к Леа, чтобы предупредить ее и Чезаре. В разгар ужина художник захотел набросать портрет своей соседки – женщины с маленьким злым лицом и длинной змеиной шеей – и обнаружил, что его золотой карандаш забыт им в гостиной, извинился и вышел. Крепкие напитки подогрели оживление до того вялой компании, разговоры становились все громче. Трейзиш пил много, старательно угощая Сандру. Игра с продюсером, оказывавшим ей все более настойчивые знаки внимания, и ожидание готовящейся развязки взвинчивали нервы, а выпивка кружила голову и подбивала на какой-нибудь дерзкий поступок. Только опасение испортить планы друзей сдерживало накипавшее желание созорничать. Чезаре вернулся и едва заметно мигнул. Леа встала и вышла.

– Мы будем танцевать сегодня? – громко спросила Сандра, и Трейзиш вскочил с неуклюжей готовностью.

– «Коктейли и смех, поцелуи и потом…» – запела Сандра американскую песенку. – Что же потом?.. – Она сделала несколько па в такт пению и взглянула на американца искоса, остро и призывно.

Гости зааплодировали. Трейзиш, покраснев еще сильнее, подошел к Сандре.

– Прошу вас на одну минуту в гостиную. Я хочу вам кое-что показать!

Это вовсе не входило в планы, и Сандра уголком глаза уловила встревоженный взгляд Чезаре. Но Трейзиш уже завладел ее рукой и упрямо тянул в боковую гостиную. Пожав плечами, Сандра повиновалась. Трейзиш плотно прикрыл за собой дверь, подвел ее к резному шкафчику, стоявшему перед зеркалом на вычурных резных ножках.

– Просто в знак дружбы… и больше, чем дружбы! – сказал он, доставая ящичек, обтянутый золотистым шелком.

Сандра отвела его руку, но он раскрыл коробку. Внутри был хрустальный, отделанный золотом флакон в виде большой земляничной ягоды.

«Духи «Земляника», – догадалась Сандра. – Самые дорогие, какие я знаю…»

– Благодарю вас, но я ненавижу запах земляники даже в таком облагороженном виде. Сейчас у меня французские «Когти грифа». О, разумеется, только для специальных случаев, вроде сегодняшнего. А на каждый день я всему предпочитаю «Селюи» – это мой запах. Так что подарите лучше вашу «Землянику» Тиллоттаме.

Трейзиш поставил ящичек и неловко усмехнулся.

– При чем тут Тиллоттама? Сейчас мне нужны вы – такая же очаровательная, как моя заочная любовь Чело Алонао. Знаете, что вы до странности на нее похожи… – Он умолк и прислушался.

Прежде чем Сандра смогла как-нибудь остановить его, Трейзиш очутился на веранде. Тиллоттама и Леа стояли возле перил.

– Зачем ты здесь? Я приказал быть наверху! Подслушивать, следить за мной?! – Он схватил ее за руку и рванул к себе.

Леа, не понимавшая ни слова (Трейзиш говорил на урду), бросилась на защиту, но продюсер грубо оттолкнул ее.

– Прошу не вмешиваться! Тиллоттама, сейчас же наверх!

– Уберите ваши грязные руки, негодяй! – четко сказала Леа по-английски.

Трейзиш схватил Тиллоттаму за талию и потащил к другой двери. Тиллоттама влепила ему пощечину, вырвалась и кинулась к перилам, но Трейзиш опять схватил ее и получил удар еще крепче. Разъяренный, он сбил ее с ног, охнул от пинка, нанесенного ему Леа, отшвырнул итальянку и наклонился над упавшей Тиллоттамой. В это время через перила веранды перескочил Даярам. Не раздумывая ни секунды, он пнул Трейзиша в обтянутый брюками зад. Продюсер отлетел в угол террасы и распластался на цементном полу. Рамамурти поднял Тиллоттаму и шагнул с ней к перилам. Трейзиш вскочил и стал вытаскивать из заднего кармана пистолет.