Лезвие бритвы - Иван Ефремов

– Громадный зверь красив, но не изящен. Слишком широк, коробчат – словом, роскошный мастодонт!

– Садитесь! Сейчас поедем! – скомандовал Анарендра. – С едой придется потерпеть. Ни в Дхарваре, ни в Хубли мы останавливаться не будем, обедаем в Бангалуре. Надо использовать участок малонаселенной дороги Хубли – Бангалур… – Он повторил то же самое по-английски для Леа.

– Может быть, мне сменить Арвинда, чтобы он отдохнул? – спросила Леа.

Оживленное лицо Анарендры одеревенело от усилий скрыть улыбку, но тут вмешалась Тиллоттама, рассказавшая о водительском искусстве Леа.

– Сейчас сменю Арвинда я, – сказал Анарендра, – а потом мы попросим и вас. Часто меняясь, можно гнать вовсю!

«Старфайр» рванулся вперед. Анарендра отличался быстрой и точной реакцией и ехал не хуже Арвинда, но дорога все более заполнялась машинами и повозками. С большим напряжением удавалось держать скорость около шестидесяти миль. Местность заметно изменилась со вчерашнего вечера. Редкие деревья, заросли кустарников, дома из плитчатого камня с плоскими крышами. Зеленые островки деревень с большими тамариндами, манго или апельсиновыми садами, с колодцами посредине. Высокие тонкие женщины в убогих коричневых сари, подвязанных между ногами наподобие шаровар. Сухой и тяжелый зной над красноватыми плоскогорьями.

Перед Бангалуром Арвинд сменил Анарендру, и путешественники разрешили себе после обеда час отдыха. Из осторожности они полежали в роще на холмах за северо-восточной частью города и снова забрались в прохладу «Старфайра». Первый участок дороги – до Читтура – не отличался большим движением, и «Старфайр» повела Леа с дремавшим рядом автомехаником. Леа спросила назначение циферблата внизу, под передним щитком, на откосе футляра коробки скоростей, разделявшего оба передних сиденья. Загадочный циферблат оказался всего лишь тахометром. Леа быстро освоилась с рычажком четырехступенной гидравлической коробки, с кнопочным управлением подъемными стеклами, дверными запорами и обозначениями кондиционера. Арвинд настороженно следил за всеми маневрами Леа. Не прошло и четверти часа, как воздух заревел вокруг «Старфайра» лишь немного слабее, чем при управлении самого Арвинда. Леа уверенно овладела грозной машиной. Арвинд еще некоторое время присматривался к ней и затем погасил свою сигарету, привалившись к мягкой стенке дверцы и закрыв глаза. Леа наслаждалась силой «Старфайра». Его руль, укрепленный на двух концах глубоко расщепленной вилки, был снабжен, конечно, усилением и слушался легкого движения пальца. Могучий сигнал в три тона заставлял все живое шарахаться с дороги, пугая даже невозмутимых коров. Сиденья передвигались электромоторами в любое удобное положение, что было особенно приятно маленькой Леа. Восемьдесят миль – это неплохо для шоссе с поворотами и туго соображавшими деревенскими возчиками. Почти выспавшаяся ночью, Леа мчалась прямо на восток, куда теперь, после Бангалура, повернула хорошо отремонтированная магистраль.

Гонка продолжалась уже шестнадцать часов. Дремали Арвинд и Анарендра, за спиной спала Тиллоттама, положив голову на плечо художника. Даярам бодрствовал, держа руку Тиллоттамы.

В Келаре Леа запуталась и едва протиснулась на широченном «Старфайре» сквозь узкие переулки. Но не успел проснувшийся Арвид прийти на помощь, как машина снова мчалась по шоссе, и Арвинд опять дремал, чему-то блаженно улыбаясь во сне.

Местность изменилась в третий раз. Причудливые глыбы камней чередовались с колючими акациями, отдаленные бурые склоны были покрыты плантациями каких-то невысоких деревьев с листвой мелкой и темной. Прошло еще полтора часа, и Леа миновала Читтур, заметив лишь крутые черепичные крыши домов. Шоссе опускалось в широкую долину какой-то реки, круто поворачивая направо. Издалека на юге показалась железная дорога, удалившаяся от шоссе после Бангалура. Арвинд выпрямился на сиденье, осмотрелся, закурил и попросил Леа остановить машину.

– Разминка! Последняя! Через два часа Мадрас!

Тиллоттама сделала несколько танцевальных па на дороге. С каждым часом пути с нее спадала молчаливая печаль.

После отдыха Леа удостоилась почетного места рядом с водителем. Арвинд перестал гнать с прежней сумасшедшей скоростью, и кубик спидометра плавал около цифры 70.

– Как вам нравится машина? – спросил он Леа.

– Хороша, – неуверенно ответила Леа со смешанным чувством восхищения и протеста.

Четыре пассажирских места и триста пятьдесят сил – соотношение недопустимое, наглое и абсолютно бесполезное для огромного большинства людей. Больше того – вредное, потому что владеть этой машиной можно было, лишь отняв у кого-то возможность вообще приобрести машину.

«Вроде статистики, что на каждого человека приходится по бифштексу, но если один съел три, то значит, что двое остались голодными», – мелькнуло в голове Леа.

– Я знаю, что вам думается, – прищурился Арвинд, – что это свинская машина и что, будь вы на месте американского правительства, вы запретили бы делать такие.

– Вы угадали! Хотя я очень благодарна нашему «звездному огню», – Леа погладила приборный щиток, – но это верно! И все же – разве мы смогли бы проделать безумную гонку по не слишком уж хорошей дороге, в прохладе и комфорте, кроме как на подобной машине?

– Разумеется! Тем более «Старфайр» пригодился бы исследователям, ученым, путешественникам, но не праздным пожирателям ценного горючего ради сомнительного удовольствия гонки. Где предел? Полвека назад богачи владели сорокасильными автомобилями, бегавшими с «головоломной» скоростью тридцать миль, переживая такое же дешевое превосходство над другими, какое испытывает современный плэйбой, несущийся быстрее на сто миль!

– Все для того, чтоб дать всем понять, что они выше и лучше. Не надо даже автомобиля, посмотрели бы вы на нашего надутого богача в деревне, выезжающего на откормленном могучем жеребце! Спесь в нем кричит: все равно обгоню, смотрите, какой конь! Завидуйте! Это чувство в человеке, наверно, неистребимо.

– Его надо истребить! – твердо сказал автомеханик. – Иначе ничего не выйдет!

– С чем не выйдет?

– С человечеством! С социализмом!

– А вы верите в социализм?

– Как же иначе? Другого пути у человечества нет – общество должно быть устроено как следует. Разумеется, социализм без обмана, настоящий, а не национализм и не фашизм.

– О, мне хотелось бы поговорить с вами подробнее, но я не умею. Вот когда прилетит Сандра… сколько времени вы пробудете в Мадрасе?

Автомеханик бросил взгляд на часы.

– Мы приедем в пять часов. Сутки отдохнем, а под вечер завтра двинемся назад. Не по этой дороге, а берегом до Виджаявады, оттуда в Хайдарабад и через Шолапур на Пуну. Поедем не спеша – и на третьи сутки в Бомбее.

– Ей-богу, мне жаль так расставаться с вами, дайте мне ваш бомбейский адрес, – попросила Леа. – Нам, Сандре и мне, так хотелось познакомиться с индийским рабочим интеллигентом! А нам все время попадались коммерсанты, артисты или чаще бездельники!