Сердце Зверя. Том 3. Синий взгляд Смерти. Полночь - Вера Камша

— Монсеньор! — радостно оттарабанил будто солнце проглотивший Герард. — Прибыл маршал Савиньяк!!! Он ждет вас на вашей квартире.

— Кто при… — начал Эмиль и сообразил, что Ли, как всегда, написал лишь половину того, что следовало, вторую же злонамеренно придержал. Добравшись до регента, братец решил добраться и до Западной армии, и это было до невозможности хорошо.

— Передай Шарли: пусть господа кавалеристы продолжают без меня, и добудь нам перекусить. Сыра не забудь!

Порученец мигом развернул коня и умчался, он держался в седле все лучше и лучше. Какой-нибудь Рокслей и вовсе счел бы парня отменным наездником, но угодить Савиньяку в этом было непросто. Пришлось натаскивать рэя Кальперадо как самолично, так и с помощью все того же Шарли. Эмиль никогда не питал склонности к присвоению чужого имущества, лошадей и офицеров, но возвращать Алве рэя Кальперадо не собирался. Мальчишка был неутомим, толков, храбр и к тому же всегда улыбался, только выходки Рокэ ставили в тупик и не таких. Самого Эмиля в тупик ставил Бруно, и появление умного Ли радовало вдвойне.

Командующий Западной армией осадил жеребца у милого и веселого домика, в котором обитала милая и веселая вдовушка. Настолько милая, что маршал позволял себе несколько больше, чем положено жениху, к тому же влюбленному в невесту. Утром его принималась мучить совесть, к ночи она куда-то уходила, но сейчас был день, и Эмиль вспомнил о Беате, лишь когда она сделала ему реверанс.

— Монсеньор, — женщина лукаво улыбнулась, — я так боюсь обознаться.

— Мы что-нибудь придумаем, — пообещал маршал и взбежал по лестнице в «свой» мезонин.

Братья с хохотком обнялись, граф Лэкдеми был обозван пожирателем дельфинов и женихом, граф Савиньяк — гусебойцей и медвежьим приятелем. Лионель положил на стол флягу гаунасской можжевеловой и письмо, Эмиль на правах хозяина расставил стаканы и разлил пахнущую дымком настойку.

— Когда выехал?

— Утром пятого, гнать курьера не имело смысла. Про малыша ничего?

— Как в воду кану… Тьфу. Дай-ка мне по шее.

— Изволь. — Рука Ли за время разлуки легче не стала. — Да не сбудется! Письмо от матери, читать потом будешь. Как тут у тебя? На первый взгляд, все прилично, в лагере порядок, да и уныния я что-то не приметил. Оживаете?

— Не сглазь. Как…

— Всё потом. Я еще охрипнуть успею, тебе докладывая, но сперва хочу понять, что у вас тут и что тебе не нравится.

— А если что-то нравится?

— Есть и такое? — Лионель поднял стакан и чуть заметно усмехнулся. — Твое здоровье.

— Вот ты приехал… Пока мне это нравится, сейчас кормить буду. Итак, господин Прымпердор Севера, позвольте доложить. Общая численность армии сейчас почти сорок пять тысяч, больше трети — кавалерия, подробнее смотри вот те бумаги… Сначала было сорок, но подтянулась часть рассеявшихся после сражения и быстрого отступления, ну и подкрепления какие-никакие удалось наскрести. Мои генералы все при мне, из здешних Ариго, Шарли, Райнштайнер и Ансел. Жду Гирке, он запросто заменит хоть Давенпорта, хоть Маллэ, хоть Берка, такого на полк ставить — мотовство. Что бы тебе еще доложить? С припасами неплохо, перебоев не ожидаю. Слушай, что с тобой такое?

— В смысле? — удивился Ли.

— Сам не пойму, ладно, потом соображу. Вот что сильно пострадало, так это артиллерия. Половина осталась на Мельниковом лугу, чудо, что Вейзелю удалось утащить вторую половину, да еще кое-что бедняге Ариго пришлось бросить при бегстве от Эйвис.

— Вейзель здесь?

— В Марагоне. Вернется через пару дней. Мараги ополчение собрали, даже пушки где-то выискали, вот я его и отправил смотр провести. Заодно и Ульриха-Бертольда сплавил, теперь наслаждаемся тишиной.

— Ужас Виндблуме? Здесь он, что ли?

— Был здесь, — кивнул Эмиль, пытаясь понять, что же все-таки его смущает. — Хотя теперь его верней называть «Ужас Мельникова луга». Ну и «Ужас Западной армии» заодно. Слышал бы ты, как он нас костерит… Короче, наплел я старикану, что лишь его опыт воителя поможет превратить марагов в достойных солдат и поднять их воинский дух, и прочая, и прочая, и прочая… Ну и намекнул, что во Франциск-Вельде ожидается нечто непредвиденное и надо быть начеку. Барон поверил, взял шестопер, и нам стало хорошо. Про Бруно хочешь?

— Хочу.

— За гусаком остается численный перевес. В Мариенбурге и окрестностях не меньше шестидесяти тысяч, но они, похоже, никуда наступать не собираются. В Доннервальде — пятнадцать, и все это время дриксы укрепляли и без того сильную крепость. Мы стараемся за ними следить, они — за нами, но их дозоры — я тебе об этом писал? нет? — избегают стычек и сами в бой не лезут; вот это мне не нравится… Так, сейчас закусим.

— Ветчина, монсеньор! — весело объявил рэй Кальперадо, втаскивая в комнату объемистую корзину. — Масло, марагонский сыр, зелень… Хлеб теплый еще.

— Отлично, — одобрил Эмиль. — Адъютантам тоже взяли?

— Да, монсеньор.

— Тогда приятного аппетита. Кыш. — Эмиль сдернул прикрывавшее корзину полотно и потянул носом. — Помогай, если есть хочешь.

Снедь в два счета перекочевала на стол, и тут Эмиля осенило.

— Что у тебя с рукой?

— Ничего.

— Мне-то чего врать, ты же все левой делаешь.

— А… Вот ты о чем. Привык, пока был в Гаунау.

— Так и продолжай! А то если ты останешься, все запутаются.

— Особенно ночью? — Лет десять назад братец показал бы язык, сейчас ограничился ухмылкой. — Так вот, почему Бруно сидит тихо, я знаю. Более того, он, скорей всего, и дальше будет так сидеть. Умер кесарь, и в Эйнрехте началась заваруха, причем скверная на редкость. В Олларии, если до вас еще не дошло, тоже, так что призовем Райнштайнера и начнем думать.

— Ты, кстати, знаешь, кто теперь командор Горной марки вместо Вольфганга?

— Знаю. Я. Про старика-то что слышно?

— Отлеживается в своем имении. Надо бы ему написать, но руки не доходят… Значит, Бруно не до нас, зато нам сейчас будет до него!

— Осади. — Лионель принялся нарезать окорок. Левой. — Нам нужно заключить с Бруно перемирие, и чем скорее, тем лучше. Со мной приехал дружок Хайнриха, надеюсь, медведь объяснит гусаку, что и как.

— Ли, я понимаю, зачем перемирие дриксам, но нам?!

— Ты, верно, недослышал, в Олларии сейчас ничуть не лучше, чем в Эйнрехте. Слушай, пошли за Райнштайнером, и давай поедим наконец.

— Райнштайнер в отъезде, вернется ночью. Утром ты его получишь, но тут тебе не Надор. — В Олларии только новой заварухи не хватало, старых кому-то мало было! — Ли, чтобы заключить перемирие, нужно согласие не Рокэ, так Рудольфа.

— Спасибо, объяснил. — Лионель залпом допил свою настойку. — Есть у меня согласие, причем на многое. В общем, я сейчас и Рудольф, и Рокэ, и, как ты верно подметил, Леворукий. К тому же голодный, а следовательно, злой.