Сердце Зверя. Том 3. Синий взгляд Смерти. Полночь - Вера Камша

— Сударыня, — твердо сказала капитанша, — Селина в самом деле уехала с капитаном Уилером. Она хочет помочь переловить «бесноватых». Не желаете прочесть, что она пишет?

Слабая надежда на отказ рухнула — графиня отнеслась к посланию со всем возможным вниманием. Она читала, Луиза ждала и тряслась, как не тряслась, даже ожидая жениха: тогда она знала, что ничего хорошего ей не достанется, сейчас же дело могло повернуться по-всякому. Вот кого капитанша была готова придушить, так это услужливого «фульгата». Нет бы оставить письмо прислуге — дескать, передайте, как вернутся! И сама тоже хороша, могла бы и сообразить, с чего Сэль с утра над чернильницей сидела. Хотя, может, все и к лучшему, на войне кое-что доходит быстрее.

— Виконт Валме полагает вашего сына очень ответственным. — Графиня вернула письмо Луизе. — Видимо, это у вас семейное, а ваша дочь еще и наблюдательна, и умна. Надеюсь, вы не последуете совету корнета Понси и не броситесь в погоню?

— Я видела герцогиню Окделл, когда она пыталась вернуть Айрис. — Остановиться или рискнуть и сунуться дальше? — Селина в самом деле может помочь, и я не хочу мешать своим детям жить, только моя дочь не ровня девице Окделл. Для нее никто не станет искать дуэнью и уезжать из собственного дома. Сударыня, я боюсь за репутацию своей дочери, но, если я примусь об этом кричать, будет только хуже.

— Мой сын все чаше поступает как Алва, — задумчиво произнесла мать вожделенной добычи. — Почему бы Оленю не сделать для оказывающей ему серьезную услугу девицы то же, что Ворон сделал для сестры своего отравителя? В конце концов, если потребуется, Лионель всегда может жениться…

Луиза не шмякнулась в обморок лишь потому, что маменька сделала бы именно это; капитанше даже удалось не открыть рот и не завопить, но глаза на лоб, видимо, все же полезли. Они просто не могли не полезть.

— Сударыня, — госпожа Арамона таращилась на собеседницу, будто озадаченный рак, — неужели вы примете безродную невестку?!

— Я приму тех женщин, которых приведут мои сыновья, заодно окончательно пойму, кем же они выросли. Савиньяки довольно часто женятся по любви, хотя в прошлом году я не могла до конца исключить союз с Манриками или Колиньярами. Вот от этого я в самом деле была почти в ужасе.

— Я видела девиц Манрик, — выдавила из себя Луиза. — Их беда — фамильные цвета.

— Нет, — графиня нехорошо прищурилась, — их беда — их семейство.

5

Маршал Савиньяк открыл глаза за мгновение до того, как бодрый голос под дверью возвестил:

— Мой маршал, вас срочно хочет видеть маршал Савиньяк. Прибыло донесение из Франциск-Вельде.

Спросонья Лионель не понял, кто кого хочет видеть, потом засмеялся. У Савиньяка может быть хоть шестнадцать титулов, в армии он все равно пребудет Савиньяком, которого всегда могут вытащить из постели ни свет ни заря. Ли зевнул и потянулся за рубашкой.

Небо за окном лишь начинало наливаться рассветной синевой; было часов шесть, не больше, значит, курьер провел в пути всю ночь и въехал в лагерь к половине шестого, когда его не столь понукаемые собратья лишь седлают коней. Обычного конного пути от Франциск-Вельде до Гёрле дня три, необычного — два. Значит, курьер выехал утром седьмого.

Проэмперадор Севера и Северо-Запада ошибся: гонец выехал пятого, но, дважды нарвавшись на дриксов, был вынужден сделать круг, на чем и потерял больше суток. Могли и вовсе не доехать, но полковник Придд действовал наверняка, отправив три донесения тремя дорогами. Обросший щетиной капрал с ввалившимися глазами добрался первым, и теперь в Западной армии знали, что в четвертый день Осенних Скал дриксенская пехота числом до десяти тысяч человек под командованием генерала фок Греслау внезапно появилась у Франциск-Вельде.

Дриксы атаковали лагерь марагонского ополчения, Придд силами неполного конного полка предпринял попытку уничтожить вражеского командующего и таки уничтожил, после чего подошедшая дриксенская кавалерия, всего около трех тысяч клинков, в свою очередь ударила по соотечественникам с тыла и принудила отступить. Лагерь выстоял во многом благодаря действиям ополченцев барона Катершванца и артиллерии. В бою погиб генерал Вейзель, потери — больше трети от первоначальной численности марагонского ополчения и до половины эскадрона у Придда.

— Я помню этого фок Греслау по Ор-Гаролис, хотя имя узнал от пленных позже, — Лионель оглядел недовольного Эмиля, проглотившего сосульку Райнштайнера и крутящего усы Ариго, — и могу сказать, что Придд избавил нас от очень толкового врага. Фок Греслау тогда командовал арьергардом и действовал весьма прилично. Этот генерал расколол бы Франциск-Вельде даже с одной пехотой.

— Отсутствие конницы у фок Греслау и отсутствие пехоты у Рейфера заставляет предположить, что они должны были действовать сообща, но рассорились. Это объясняет, почему конница Рейфера выглядит потрепанной и уставшей, а в строю есть раненые. — Райнштайнер соображал даже в семь утра и с дороги. — Очевидно, что с «китовниками» у рейтар отношения более чем просто враждебные — не брали пленных, добивали на месте раненых и, самое необычное, отказались от столкновения с Приддом ради атаки на собственную пехоту.

— Прежде, чем я соглашусь, — задал неизбежный вопрос Лионель, — я хочу убедиться, что вы все безоговорочно верите рапорту Придда.

— Валентин отвечает за свои слова, — твердо сказал Ариго. Другое дело, что я ни кошки не понял ни про «китовников», ни про Греслау, которого зачем-то понадобилось убивать. Если б Рейфер пытался его отбить, я бы не удивлялся, а тут ерунда какая-то…

— Кит был на парусе короля Торстена, которого вариты, когда принимали эсператизм, объявили святым, — объяснил бергер. — То, что этот пират умер, не зная таких слов, как «Создатель» и «Эсператия», не помешало ни дриксам, ни Агарису, но, Герман, боюсь, у нас будет больше неприятностей от живых «китовников», чем от мертвого короля. Почему Валентин счел необходимым убить фок Греслау, я пока объяснить не могу. Его восприятие «китовников» как чего-то нечистого, крайне опасного и чуждого мне пока непонятно, но обратите внимание — действия Придда встретили полное одобрение Рейфера и, как пишет сам полковник, повлияли на решение нашего знакомого «гуся» атаковать немедленно. А ведь гораздо разумнее для него было бы дождаться победы «китовников» над марагами и наброситься на расслабившихся победителей.

— Да уж, — Эмиль, не скрываясь, зевнул. — Повезло «спруту», ничего не скажешь, но ему в Марагоне не место. Гирке пусть остается пока — и долечится, и при деле будет, пошлем ему полковника поздоровей в помощь. Ну а Рейфера при всей его благости проводить нужно до самого Мариенбурга. Если он в самом деле туда двинулся.

— Да, — подтвердил Райнштайнер, — Придд необходим здесь. Несомненно, он заметил гораздо больше, чем успел написать. Мне очень жаль, что я не поехал во Франциск-Вельде вместе с бароном Катершванцем, но это не казалось необходимым. Кроме того, надо еще раз расспросить девушку о выходцах, это придется кому-то сделать на месте, поскольку разлучать баронессу Вейзель еще и с приемной дочерью теперь стало невозможно. Позже, если перемирие с Бруно будет достигнуто, я отправлюсь в Альт-Вельдер лично, тем более что Бергмарк должна отдать последние почести барону Вейзелю.