Миледи и притворщик - Антонина Ванина

Лео озадачено посмотрел на Чензира, потом на меня, но три заветных слова сказал. И, о чудо, наш бравый страж отдал распоряжение своим подчинённым:

– Табиз, Озаз, Юба, несёте вещи на постоялый двор и ведёте за собой девушку, чтобы прибралась в комнатах, поесть приготовила. Бунур, Гахи, идёте со мной охранять господина и госпожу от черни.

Даже так? В Лалифуре живут настолько опасные люди, что нас с Леоном надо от них охранять?

– Госпожа, – тихо позвала меня Иризи, дёрнув за рукав. – Пожалуйста, возьми меня с собой. Я успею и прибраться и еду сготовить, но не отправляй меня сейчас на постоялый двор.

В её грустных глазах было столько мольбы, что я не смогла удержаться от вопроса:

– Ты не хочешь идти без меня в гостевой дом? Тебя обижают? Кто?

Я спешно глянула на каждого из стражей, отчего двое стыдливо потупили взор, но Иризи сказала:

– Нет, никто не обижает. Просто… просто я так долго была в заточении, что и позабыла, какой он, людный город и шумный базар. Прошу, не откажи мне, возьми с собой.

Ну, разве я могла отказать бедняжке в таком пустяке? Конечно же, нет, потому вшестером мы отправились на поиски храма Гештита.

Высокие стены домов отбрасывали на узкие извилистые улочки глубокие тени, из-за чего казалось, что близится вечер и скоро на город опустится тьма. Зато мрак укрывал нас от дневного зноя и даже дарил капельку прохлады с каждым дуновением заблудившегося между строений ветерка.

Ощущение, что кто-то сверлит меня взглядом, заставило задрать голову и посмотреть вверх. Я думала, это любопытные горожане высовывались из окон, чтобы поглядеть на чужаков, но нет – чуть ли не из каждого оконного проёма нас лениво провожали взглядом десятки котов и кошек. Чёрные, белые, рыжие, серые, пятнистые, полосатые, пушистые, гладкошёрстные, с зелёными глазами, с голубыми, карими – каких только животных тут не было. Главное, что среди них нет диких когтистых тварей, вроде кошки Нейлы. Лалифурские коты как один отличались стандартными размерами. Только отчего их так много?

– Иризи, – для начала спросила я, – почему в здешних городах такие кривые улочки? Как лабиринты. Это ведь так неудобно.

– Что ты, во всяком пустынном городе улицы должны петлять, нельзя их строить ровными, иначе демоны пустыни запросто проникнут в город.

– Да? – призадумалась я, пытаясь понять сахирдинскую логику. – То есть, пустынный демон может ходить только по прямой дороге, а на извилистой заблудится и в сердце города не проникнет?

– Так и есть, не проникнет.

– А городские кошки, видимо, призваны охранять своих хозяев от поползновений потусторонних гостей из пустыни?

– Как правильно ты говоришь, – восхитилась она. – И слово хорошее нашла – потусторонние. Ты права, они обитают на другой стороне мироздания и не должны тревожить людей на этой стороне. Как же хорошо, что ты хоть и северянка, а понимаешь, почему мы чтим кошек, наших верных защитниц.

Ещё бы не понимать. После знакомства с Шанти я прониклась сарпальской верой в непостижимое. А после прочтения книги Стиана Вистинга даже смогла понять некоторые постулаты сарпальских традиций.

– И всё же есть кошки, – вполголоса напомнила я Иризи, чтобы Чензир не подслушал, – от которых защиты не жди. Они и сами ничем не лучше демонов.

– Так, то не кошка, – вздохнула она. – То создание – лишь сосуд для чёрных дел.

Больше о Нейле мы говорить не стали. Стражи привели нас к храму, и всё моё внимание тут же переключилось на него. Сравниться размерами и великолепием многоярусных садов с альмакирским святилищем храм Гештита никак не мог. С виду это было обычное квадратное здание из светло-коричневого песчаника, если бы не его крыша. Вот она-то и вызывала неподдельный интерес. Она казалась выше самого храма. Её пять ярусов, сложенные конусом, взмывали вверх вместе с обилием лепнины на каждом из уровней.

Мне так хотелось внимательней рассмотреть резные скульптуры из камня, но с прихрамовой площади сделать это было сложно. А вот если подняться на высоту и оттуда через длиннофокусный объектив сделать серию снимков…

– Нам надо залезть на крышу дома, что стоит напротив храма, – заявила я и уже начала искать взглядом подходящий для этого объект.

Потом я опомнилась и посмотрела на моих спутников. Никакого интереса, энтузиазма, даже попытки сделать хоть что-то.

– Лео, покажи пальцем на то здание и скажи, что мы полезем наверх.

– Что мы сделаем? – поразился он. – Куколка, ты уверена?

– Лео, не спорь, а просто говори, что я прошу.

Он и сказал, а Чензир, будто вдруг стал понимать аконийский, отмер и отдал приказ своим стражам идти в пятиэтажный дом и разогнать жильцов по комнаткам, чтобы мы беспрепятственно поднялись на крышу.

Иризи пожелала остаться на улице, а мы с Леоном через пять минут уже стояли на крыше и готовились к съёмке. Пока я раскладывала поданный мне стражем штатив, Леон держал в руках мою камеру с громоздким длиннофокусным объективом и разглядывал через видоискатель крышу храма.

– С ума сойти… – завороженно выдохнул он. – Куколка, а ты уверена, что тебе разрешат напечатать такие фотографии?

– Какие такие? – не поняла я, а потом забрала у него камеру, закрепила на штативе, и сама взглянула на крышу через увеличительную оптику.

Да… такого я предугадать не могла. Да что там предугадать – представить.

Крыша храма была улеплена множеством каменных скульптур людей, что тянулись рядами вдоль каждого из пяти ярусов. Мужчины и женщины, женщины и мужчины, один мужчина и много женщин – и все они запечатлены в самых откровенных и недвусмысленных позах. Даже не знаю, что меня больше поражает: проработка скульптором натурализма каждой фигуры, изображение на стенах вроде как священного места откровенной порнографии или энциклопедический перечень всевозможных позиций для плотских утех.

– Редактор меня убьёт, если я предложу такое для печати.

… особенно, если покажу ему снимок, где в клубке из переплетённых рук и ног можно заметить ещё и парочку мужских гениталий.

– Что это за храм? Какому божеству он посвящён? – слишком поздно догадалась я спросить.

И, конечно же, Чензир сделал вид, что я не к нему обращаюсь. Ну ладно, спущусь и спрошу у Иризи, она-то как бывшая жрица точно должна знать.

– А вот это интересная идея… – стоило мне отвлечься, а Леон снова принялся разглядывать любвеобильные парочки на фасаде. – Слушай, сфотографируй их все и поподробнее. На память. В познавательных целях. Будет нам потом, чем заняться долгими зимними вечерами.

Ну да, конечно.

– Дай сюда, – отогнала я его от моей камеры, чтобы снова взглянуть в видоискатель и сказать, – Я не буду тратить плёнку на бесполезные снимки.

– Да ладно тебе, Эми, ты же не ханжа. Уж мне ли не знать.