Миледи и притворщик - Антонина Ванина

Прозвучало это с такой теплотой в голосе, что мне даже сердиться и спорить перехотелось.

– Ты прав. Я не ханжа. Я просто очень уставшая женщина. У меня сегодня нет настроения заниматься бесполезной работой.

– Да? А где ты успела устать? Ты, случайно, не заболела?

Так, спокойней, Эмеран, не надо злиться. Просто вдохни и выдохни, вдохни и выдохни. И не думай про храп. Даже не вспоминай о нём.

Я поспешила сменить объектив и сделать общий снимок храма, где эротическую лепнину будет не разглядеть. Да, такой снимок для печати сгодится. Ну ладно, сейчас прикручу длиннофокусный объектив обратно и сделаю ещё шесть приближенных кадров. Познавательные так познавательные. А если найти дом позади храма и залезть ещё и на его крышу, оттуда будут видны и другие поучительные сцены… Так, ладно, не в этот раз.

Когда мы спустились вниз на улицу, я спросила Иризи:

– Кому посвящён это храм?

– Гештиту, богу плодородия, отцу, что даёт жизнь всему сущему.

Ну да, плодородие – к чему ещё может призывать лепнина на крыше храма? Я и сама должна была догадаться.

– А какого плодородия можно ждать от двух мужчин, что вырезаны из камня на втором ярусе крыши?

Иризи задумалась, но ненадолго.

– Так всякий, кто не лишён своего семени, однажды может послужить Гештиту и его завету плодиться и умножать своё число. Гештит никого не отвергает и не наказывает. Он – милостивый бог. Он готов ждать возвращения всех своих заблудших чад.

Вот это да. Такой толерантности я даже в аконийском королевстве не встречала. А Сарпаль не перестаёт удивлять. Сначала фривольные беседы в женской купальне, теперь откровенные скульптуры на крыше храма… Интересно, а в самом храме что происходит?

Своё любопытство я быстро удовлетворила. Стражи позволили приблизиться к храму и посмотреть на здешних поклонников всепрощающего Гештита. К этому храму шли мужчины и женщины, и несли они с собой корзины, полные фиников, невзрачных мелких цветов и даже раздобытые где-то свежие фрукты. Подношения богу плодородия в виде результатов этого самого плодородия. Логично, но…

– Для чего все эти люди хотят одарить Гештита? – спросила я Иризи. – А, поняла, они хотят, чтобы дождь подобно животворящему семени оплодотворил иссохшую землю, и в пустыне расцвели сады, запели птицы, снова поселились звери.

– Как правильно ты говоришь, как точно всё понимаешь! – снова восхитилась она.

Ещё бы. Спасибо Стиану Вистингу, столько всяких мифов и легенд он собрал и подробно разъяснил в своей книге, что мне теперь ничего выспрашивать и узнавать не надо – Сахирдин и его религиозные традиции для меня теперь всё равно, что открытая книга.

На площади перед храмом я сделала несколько снимков страждущих, но этого было мало. Очень уж мне хотелось зайти в храм, посмотреть на его убранство, служителей.

– Госпожа, тебе и господину непременно нужно побывать там, – поддержала меня Иризи. – Жрецы или жрицы Гештита обязательно помогут вам в вашем горе.

– А у нас горе? – удивилась я.

– Ты же сама говорила, нет у вас детей. Если вознести мольбы Гештиту, принести ему богатые дары, он обязательно смилостивится и пошлёт вам сына.

– Думаю, молитвы и дары подождут, – попыталась я закрыть тему.

– Не спеши отвергать милость Гештита. Подумай хорошенько. Другого такого храма во всём Сахирдине ты больше не встретишь, в других городах люди чтят своих богов. А жрецы Гештита никогда не откажут женщине в её тяге стать матерью. Надо только провести ночь в храме и вместе со жрецом возносить мольбы Гештиту до самого рассвета.

Я смотрела на людей возле храма, на женщин с корзинами, на нищих стариков с чашами для подаяния, на мелькающие в тёмном вестибюле фигуры в красных одеяниях с чёрными масками на лицах. Женщины с распущенными волосами поверх туники, мужчины с голыми торсами и юбками вокруг бёдер. Так вот, какие они – жрецы и жрицы бога плодородия.

– Иризи, – пытаясь унять сарказм, спросила я, – и что же это за молитвы возносят по ночам жрецы и бездетные женщины? Даже боюсь спросить, они это в одеждах делают или как на крыше изображено? Во всех мыслимых и немыслимых позах.

– Ну так… – замялась девушка, понизив голос, – если у мужа семя жидкое как вода, как жене иначе на милость Гештита надеяться? Бывают в жизни чудеса, но всему есть предел. А так это даже не блуд. Ведь сам Гештит в такую ночь сходит с небес и вселяется в тело своего жреца, чтобы одарить несчастную ребёночком.

Ну да, сам бог приходит на свидание к замужней женщине. Муж, интересно, знает об этом? Или она говорит, что просто идёт с дарами в храм Гештита помолиться о наследнике, а он и верит?

– Эми, – внезапно раздался голос Леона.

Я посмотрела в сторону и увидела, как моего как бы мужа схватила за рукав простоволосая барышня в маске и тянет его в глубины тёмного храма.

– Эми, что ей нужно? – недоумевал он. – Что она мне тут втолковывает?

Я поспешила на помощь Леону, пока жрица не затащила его в храм, приговаривая:

– … твоё семя даст всходы. Я выношу и рожу тебе дитя, и ты обретёшь вечность…

Так, это ещё что за предложение? Пока жрецы забавляются с бездетными женщинами, жрицы в этом храме обслуживают бездетных мужчин?

– Прости, госпожа, но этот мужчина в твоём чреве не нуждается.

С этими словами я мягко отвела её руку от Леона, сама схватила его под локоть и поспешила увести прочь от входа в храм.

– А что случилось-то? – недоумевал он, то и дело оборачиваясь. – Что это за дамочка в маске? Почему лицо скрывает? Стыдно людям в глаза смотреть?

– Да кто же её разберёт, – не стала я вдаваться в подробности. – Идём-ка лучше на рынок. Там должно быть много всего интересного. Заодно кураги купим. Как и хотели, помнишь?

– Кураги? Ах да, точно, надо бы навестить нашего знакомого торговца сухофруктами, с дядей его познакомиться.

Так мы и пошли прочь от храма, а Иризи неустанно следовала по левую руку от меня, приговаривая:

– И правильно, госпожа. Сначала надо тебе помолиться в ночи Гештиту вместе со жрецом. А если ничего не выйдет, тогда и отпускай мужа к жрице. Правда, тогда он её в ваш дом привести должен и дождаться, когда она родит. А как родит, будет она матерью его ребёнка и никуда уже из дома не уйдёт…

– Спасибо за совет, Иризи. Но, думаю, с деторождением мы пока повременим.

Невольно я ещё раз глянула в сторону храма и приметила у входа смутно знакомые лица. Попутчицы и попутчики из нашего каравана затеяли потасовку у врат обители плодородного Гештита – так сильно им хотелось попасть внутрь и вымолить себе долгожданное чадо. Наверное, только ради этого в Лилафур и ехали. Интересно, а в других городах есть подобные храмы для бесплодных пар?

Задавалась я этим вопросом недолго. Не успели мы покинуть прихрамовую площадь, как дорогу нам преградил нищий с чашей для подаяния в руках. С обритой головой и безумными глазами он тянул ко мне свои трясущиеся руки, шепеляво умоляя: