Под знаком мантикоры - Алексей Пехов

— Один из людей нашего ведомства долгое время жил в монастыре Благочестия.

Маленькая, невинная ложь. Все остальное подсказало воображение де Лерро.

— И как к Его Святейшеству попали бумаги? — О «шпионе» Его Преосвященство на время предпочел забыть.

— У меня нет предположений на этот счет. Но факт остается фактом. Их нашли в его кабинете.

— Хорошо. Предположим, я вам поверил. Вы ответили на первый вопрос. Ответьте на второй.

— Наш человек торопился. Он не мог унести все. Да и не знал, что следует брать в первую очередь. Думаю, недостающие листы вы найдете у Жозе Наярры.

— Что вы знаете?

— Если вы о старом желтом листочке, то ничего. Сведений слишком мало, да и путано. А вот о личных документах Его Святейшества у меня мнение сложилось.

— Ну тогда ответьте на мой последний вопрос. Почему вы принесли это мне?

— Не вам, а Его Высокопреосвященству, — мягко возразил Фернан. — Теперь, когда непонимание рассеяно, он согласится принять меня?

— И все же вы не ответили.

«Василиск» посмотрел клирику в глаза и решился:

— Я могу говорить с вами откровенно?

— Считайте меня своим исповедником.

— Ваше Преосвященство, вы не можете не знать, что в данный момент происходит в столице. Заговорщики пытаются захватить трон.

— Не вижу связи.

Маркиз вздохнул и начал рассказывать об Ордене Мантикоры. Епископ Эскарины слушал внимательно, но без видимого интереса.

— При чем тут это?

— Из города доходят сообщения, что войскам заговорщиков помогают люди, обладающие Даром Искусителя. Смею предположить, что слухи верны. Отчасти. Вот только они перепутали Дар Искусителя с Даром Спасителя.

— На что вы намекаете?

— Почему среди Неразлучной четверки отсутствует «гарпия»?

— Дела Церкви вас не касаются, сын мой.

— Вы правы. Дела Церкви — это только ее дела. Тогда давайте вернемся к уличным боям и магии. Я намекаю на то, что Орден «серых» действует заодно с преступниками. Использование Дара против детей Спасителя является преступлением и нарушением одной из заповедей, не так ли?

— Чушь, — недоверчиво фыркнул епископ, но его глаза говорили об обратном. Он знал, что происходит в городе, но до сих пор не доверял Фернану.

Опять возникает вопрос, почему ничего не предпринимает кардинал? Почему он не прижмет Наярру к ногтю? Поче… Озарение, как всегда, снизошло неожиданно. А что, если кардинала нет? Что, если он мертв? Вполне разумное предположение. Его не было в прошлый раз, нет и сейчас. Зато телохранители де Стануззи теперь рядом с де Лерро. Но если так, то почему епископ сиднем сидит в особняке? Почему не борется за власть? Или борется? Если предположить, что смерть кардинала все еще остается тайной и в церковных кругах о ней пока не знают, то это дает Его Преосвященству хоть какой-то простор для действий и подготовки удара. Поэтому он и не обратил столь уж пристального внимания на закипающий котел Эскарины. А потом стало поздно. Наярра опередил и атаковал первым.

— Нет. Не чушь. Жозе Наярра был в числе заговорщиков. У меня есть свидетели, которые подтвердят эти слова. К тому же… помните того человека, что напал на меня на улице Святого Шеро? Он «гарпия», а не еретик. А Его Святейшество сказал, что этого парня убили его люди. Я же видел его несколько дней назад. Живым и здоровым.

Фернан, все более вдохновляясь, сыпал фактами. Затем выдохся и посмотрел на де Лерро.

— Вам еще есть что сказать? — осведомился епископ.

— Да. Вы успели ознакомиться с содержанием бумаг?

— Отчасти.

— Тогда вам должно быть известно, что в них.

— Я бы с радостью услышал это от вас.

— Если вы потрудитесь отложить в сторону этот никчемный желтый листок и обратите внимание на остальные документы, то увидите, что это счета. Часть денег Церкви и Ордена крови Бриана оседала на руках Его Святейшества. На мой взгляд, очень недальновидно держать казну в монастыре Благочестия. Крысы слишком часто наведываются в его погреба. Напомните мне, как Церковь карает святых отцов, ворующих у своих же братьев?

Епископ был хмур. Сейчас большая часть финансов сосредоточена в руках «гарпий». Интересно, кто допустил подобную ошибку? А без денег де Лерро не мог почти ничего. Церковный совет и клирики любят этудо так же, как и обычные смертные.

— И это еще не все. Наярра получал щедрые подарки от Его Светлости герцога Лосского. Поверьте мне на слово, бунтовщик был щедр. Не буду даже предполагать, какой денежный поток устремился в сундук Его Святейшества, когда де Фонсека стал вице-королем Тулины и взял под свой контроль продажу изумрудов. Но деньги — это деньги. Они конечно же не стоят внимания Его Преосвященства. Я пришел не за этим. Посмотрите на последний лист. Видите, что это?

— Похоже… — нахмурившись сказал Мигель Алессандро, — похоже, это выдержки из книги…

— Запрещенной, если не ошибаюсь?

Епископ Эскарины поджал губы, но не стал спрашивать, откуда Фернан знает, что приведенный на листе ритуал взят из запрещенной книги.

— Порабощение воли человека, Ваше Преосвященство. Нарушение одного из заветов Спасителя. Страшное преступление, насколько я помню. Подобные люди не заслуживают даже костра, не так ли? И у меня есть доказательства, что Жозе Наярра не только хранил описание ритуала, но и пользовался им. Бедный, несчастный фельдмаршал. Все так долго недоумевали, почему верный королю человек вдруг приказывает закрыть дело о смерти маршала де Туриссано и совершает еще много-много глупостей. Ну разве станет человек в здравом уме собирать в столице войска недруга любимого короля и отсылать лояльные силы в глубокую провинцию? Его Святейшество взял волю старика в свои руки, и тот делал то, что ему прикажут. Лосский чужими руками готовил поле для развития заговора. Кто будет отменять приказы фельдмаршала? Мы вместе с вами были на приеме по случаю признания герцога вице-королем Тулины. Де Оливейра вел себя странно, им управляли, но даже тогда он решил бороться. И единственным способом избавления от опеки Паука посчитал смерть. Прежде чем спрыгнуть с крыши, он крикнул: «Ты никогда меня не поработишь!» А незадолго до этого я видел Его Святейшество и тогда подумал, что он здорово нализался. Во всяком случае, выглядел он именно так.

— Книги братьев Ордена, которые посвятили свою жизнь выжиганию ереси, повествуют о том, что силы человека, держащего под своим контролем волю другого, очень быстро тают, и он становится похож на пьяного, — задумчиво произнес епископ.

— То есть вы признаёте, что все сказанное мной, может быть правдой?

— Я могу это допустить, — после некоторого молчания произнес клирик.

«А ведь он боится! — неожиданно осенило маркиза. — И… не знает, кому можно верить».