Битва королей - Джордж Мартин

— Нет никого на Железных островах, кто так владел бы копьем и мечом.

— Тебя слишком долго не было, мальчик. Когда ты уезжал, дело обстояло именно так, но я состарился на службе у лорда Грейджоя. Теперь в песнях лучшим называют Андрика — Андрика Неулыбу. Здоровенный, просто великан. Служит лорду Драмму со Старого Вика. Черный Лоррен и Кварл-Девица тоже хоть куда.

— Может, этот Андрик и великий воин, но боятся его не так, как тебя.

— И то верно. — Дагмар стиснул рог пальцами, унизанными кольцами, золотыми, серебряными и бронзовыми, с гранатами, сапфирами и драконовым стеклом. Теон знал, что за каждое из них он заплатил железом.

— Будь у меня на службе такой человек, я не тратил бы его на ребячьи забавы, не посылал бы грабить и жечь. Это не работа для лучшего бойца лорда Бейлона…

Улыбка Дагмера искривила губы, показав бурые обломки зубов.

— И для его сына и наследника — так, что ли? Я чересчур хорошо тебя знаю, Теон. Я видел, как ты сделал свой первый шаг, помог тебе согнуть твой первый лук. Мне это дело ребячьим не кажется.

— Флотилию моей сестры по праву должен был получить я, — выпалил Теон, сознавая, что говорит, как обиженный ребенок.

— Ты принимаешь это слишком близко к сердцу, мальчик. Просто твой лорд-отец тебя не знает. Когда твои братья погибли, а тебя забрали волки, твоя сестра стала его единственным утешением. Он привык полагаться на нее, и она никогда его не подводила.

— Я тоже. Старки знают мне цену. Я был в числе лучших разведчиков Бриндена Черной Рыбы и в числе первых шел в Шепчущем Лесу. Я чуть было не скрестил меч с самим Цареубийцей — вот настолько от него был. — Теон расставил руки на два фута. — Дарин Хорнвуд вклинился между нами и погиб.

— Зачем ты мне это рассказываешь? Это ведь я вложил твой первый меч тебе в руку. И знаю, что ты не трус.

— А отец? Он знает?

Старый воин посмотрел на него так, словно попробовал что-то очень невкусное.

— Дело в том… Теон, Волчонок — твой друг, и ты десять лет прожил у Старков.

— Я не Старк. — (Лорд Эддард об этом позаботился.) — Я Грейджой и намерен стать наследником моего отца. Но как я могу надеяться на это, если не совершу какого-нибудь славного подвига?

— Ты еще молод. Будут и другие войны, и ты совершишь еще свои подвиги. А теперь наша задача — тревожить Каменный Берег.

— Пусть этим займется мой дядя Эйерон. Я оставлю ему шесть кораблей — все, кроме «Пеноходца» и «Морской суки», — пусть себе жжет и топит на радость своему богу.

— Командовать назначили тебя, а не Эйерона Мокроголового.

— Какая разница, если набеги будут продолжаться? Но ни один жрец не способен на то, что я задумал и о чем хочу просить тебя. Такое дело по плечу только Дагмеру Щербатому.

Дагмер потянул из своего рога.

— Ну, говори.

«Он клюнул, — подумал Теон. — Эта разбойничья работа ему нравится не больше, чем мне».

— Если моя сестра может взять замок, я тоже могу.

— У Аши вчетверо-впятеро больше людей, чем у нас.

Теон позволил себе хитрую улыбку:

— Зато у нас вчетверо больше ума и впятеро — мужества.

— Твой отец…

— …скажет мне спасибо, когда я вручу ему его королевство. Я намереваюсь совершить подвиг, о котором будут петь тысячу лет.

Он знал, что это заставит Дагмера задуматься. О топоре, раздробившем челюсть старика, тоже сложили песню, и Дагмер любил слушать ее. В подпитии он всегда требовал разбойничьих песен, громких и удалых, о славных героях и их свирепых делах. Волосы у него побелели и зубы сгнили, но вкуса славы он не забыл.

— Какую часть в своем замысле ты назначил мне, мальчик? — спросил Дагмер после долгого молчания, и Теон понял, что победил.

— Посеять ужас в тылу врага, как это доступно лишь человеку с твоим именем. Ты возьмешь большую часть нашего войска и выступишь на Торрхенов Удел. Хелман Толхарт увел лучших своих людей на юг, а Бенфред погиб здесь вместе с их сыновьями. В замке остался лишь его дядя Леобальд с небольшим гарнизоном. — (Если бы мне дали допросить Бенфреда, я знал бы, насколько он мал.) — Не делай тайны из своего приближения. Пой все бравые песни, которые знаешь. Пусть вовремя закроют свои ворота.

— Этот Торрхенов Удел хорошо укреплен?

— Довольно хорошо. Стены каменные, тридцати футов вышиной, с четырехугольными башнями по углам и с четырехугольным же замком внутри.

— Каменные стены не подожжешь. Лезть нам на них, что ли? У нас недостаточно людей для взятия замка, хотя бы и маленького.

— Ты станешь лагерем у их стен и начнешь строить катапульты и осадные башни.

— Это не по старому закону. Забыл разве? Железные Люди сражаются мечами и топорами, а не кидают камни. Нет славы в том, чтобы морить врага голодом.

— Но Леобальд этого не знает. Когда он увидит, что ты строишь осадные машины, его старушечья кровь похолодеет, и он станет звать на помощь. Удержи своих лучников, дядя, — пусть его вороны летят, куда хотят. Кастелян Винтерфелла — храбрый человек, но с годами мозги у него окостенели, как и члены. Узнав, что один из знаменосцев его короля осажден страшным Дагмером Щербатым, он соберет войско и двинется на помощь Толхарту. Это его долг, а сир Родрик — человек долга.

— Какое бы войско он ни собрал, оно все равно будет больше моего, а эти старые рыцари хитрее, чем ты думаешь, иначе они не дожили бы до седых волос. Эту битву нам не выиграть, Теон. Торрхенов Удел нипочем не падет.

— Я не Торрхенов Удел хочу взять, — улыбнулся Теон.