Понаехали! - Карина Демина

…не посылайте. Я там был. Там нудно.

Из почти дружеской беседы, что состоялась в некой корчме, после перейдя во вполне дружеское мордобитие.

Холоп глядел на Антошку сверху вниз и щеки дул для пущей важности. Был он высок, собою хорош и одет нарядно. Небось, у Антошки этакого кафтану из синего сукна да чтобы с прошвой, так нету. И штанов широченных, которые холоп, надо думать, разгладил да растянул, чтоб еще шире гляделися, тоже нету. И вовсе рядом с этим вот, царевым холопом, Антошка глядится прежалко.

Отчего и хочется голову в плечи втянуть да…

Еще чего.

Этот, пущай и весь из себя разряженный, а все одно холоп, тогда как Антошка – человек свободный.

- Сейчас соберу, - сказал он преважно. – И пойдем.

- В вашем присутствии нет необходимости, - сказал холоп сквозь зубы и поверх Антошкиной головы поглядел.

Ишь ты какой.

И говорит-то этак, заумно. А все одно.

- Это не тебе решать. Мне хозяйка отписалась, стало быть, мне и нести, - Антошка погладил кошака по круглой голове и попросил. – Кликни там… прочих.

- Мря?

- Хозяйка зовет, - Антошка присел подле зверя. – Знать, серьезное что-то деется… так что… малых не трожь, пущай отдыхают, а кого постарше…

- Будто он вас поймет, - сказал холоп в сторону и усики пригладил. А усики у него длинные и тонкие, что у сома. И блестят. Никак мажет он их воском пчелиным или еще какой пакостью.

- Поймет, - Антошка погладил зверя по хребтине. – Еще как поймет. Колдовские звери. Они иных людей поразумней будут. И я соберуся…

Холоп фыркнул.

Вот ведь… а и вправду, куда Антошке собираться-то? Он, конечно, грешным делом прикупил себе портки красивые, из зеленого сукна да в полоску, но не на каждый день, а для сватовства. И рубаху шелковую. И кафтан еще приглядел, долгополый, красный.

Но на кафтан уже деньги, ведьмою данной, не хватило. Оно бы, конечно, хватило бы, но… Антошка ж за кафтаном не сразу пошел, а сперва по рядам прогулялся, купил пару штук ткани, чтоб для маменьки с сестрицею, и для Аленки тоже ж.

И еще гребешка.

Серьги, которые с каменьями. И…

…Фрол Матвеевич обещался, что, как повернет домой, так передаст всенепременно. И ведь тоже человек немалый, важности такой, что и подойти боязно, а с Антошкою говорил уважительно. Не то, что этот.

Штанов было жаль.

Мало ли, чего там во дворце царском приключится, а оне, красивые, у Антошки одни. Ему еще же ж свататься. С другое стороны, не предстанешь же пред ликом царевым в старых портках? То-то и оно… и Антошка, вздохнувши, смирился.

Портки вздел.

Рубаху.

Перепоясался, пусть кушак и старый, но ничего, как-нибудь.

- Погодь, - Завирея, ключница, сама в комнатушку скользнула. – На от, князев старый… ему без надобности, а тебе в самый раз.

И после кафтан протянула, вовсе барский.

- Великоват будет, - признал Антошка, ибо был он не то, чтобы вовсе худ, при ведьме-то да в спокойствии, на кухне своей он худобу почти изжил, но статью его Боги все одно не одарили.

- Ничего, мы от… подпихнем, - ключница сунула под плечо свернутое полотенчико. – Или… сымай рубаху. Оно-то жарко будет, но как-нибудь…

- Ждут ведь.

- Подождут. Знаю я его, Трепка, не первой важности птица, даром, что при царевых покоях подвизается, но человечишко так себе…

Антошка стянул рубаху, под которую ключница спешно и ловко накрутила полотна. Вышло, будто бы Антошка пораненый.

- Неудобно.

- Зато красиво будет, - возразила она. И спешно запихнула что-то меж полосами. – Это на всяк случай. Обережек… а то неладное сердце чует. В городе-то говорят…

- Что говорят?

- Что смута великая грядет. Что ведьмы город прокляли, потому-то свершится предсказание.

- Какое? – уточнил Антошка, чувствуя, что ничего хорошего не предсказали и предсказать не могли. Оно-то завсегда так. Напредсказывают глупостей, а людям страдай да мучайся, так оно исполнится или же нет.

- Такое, что будут беды и горести, и смерть, и кровь польется, и многие сгинут в пучине озерной, - ответствовала ключница, рубаху натягивая. Та на обмотанные плечи ложиться не желала, потрескивала, того и гляди вовсе порвется. – Многое болтают, да все недоброе… князю, коль увидишь, передай, чтоб стерегся. И дом… мы туточки закроемся, стало быть. И ставенки тоже. И никто-то не войдет.