Магический универ. Книга 1. Учиться, влюбиться... убиться? - Галина Гончарова

Я не кричала. Очень хотелось заорать так, чтобы дрогнули стены и начала рушиться гора, но я не могла. Если я сейчас посмею… если я только потеряю контроль над собой — все пропало и погибло!

Я буду кричать, пока не упаду — и не умру. А потом будет кричать и моя душа, направляясь на великий круг перерождения.

Я вовсе не хочу в следующей жизни родиться макакой-ревуном или корабельным тифоном.

Черт побери, все-таки я на редкость бесчувственная скотина.

— Но я так рад, что ты рядом.

Тёрн.

Я протянула элвару руку, и он крепко сжал мои пальцы.

— Не смотри туда.

Я знала, какие картины могут встать у элвара перед глазами — и старалась о них не думать. Окно в синеве неба. Плаха. И еще одна черноволосая голова, падающая в корзину.

Родителей элвара тоже обезглавили. Их тела нашли, когда вывели войска Деркаана. Я тогда была рядом с ним. За два дня до похорон, на похоронах, несколько дней после того…

Прилипла, как банный лист и не отлипала. И плевать мне было на все церемонии. Пусть хоть одна живая душа будет рядом.

А не проще ли было завести для этих целей собаку? Ей-ей, дешевле обошлось бы!

— Да ты мне тоже недорого обходишься!

— А конфеты?

— Сдается мне, на конфетах Элварион не разорится.

— Я подумаю об этом, когда потребую премию за спасение твоей шкуры.

Дайр уже не кричал. Реллон терпеть не мог вампиршу, но помочь Дайру он сумел. Как только Дайр оказался достаточно близко к его решетке, элвар метнулся вперед. Дальше все было просто и быстро. Реллон притянул волшебника к решетке — и сильно сдавил ему сонную артерию. В результате Дайр лежал на полу в глубоком обмороке, и это меня вполне устраивало. Помочь я ему все равно не могла, а слушать его истерику — удовольствие ниже среднего. Теперь он очнется только после активного воздействия. Водой там или по морде… Я пристально смотрела на элвара. Глаза в глаза, рука к руке. Так нам было проще всего разговаривать.

— У меня есть один план. Смотри, здесь не работает никакая магия, кроме той, что направлена внутрь меня.

— Согласен. Я попробовал слегка ускорить регенерацию — и у меня все получилось. И переговариваться мы с тобой можем, как и раньше.

— Это плюс. Вот регенерацию я и собираюсь немного ускорить.

Облекать свой замысел в слова мне не понадобилось. Тёрн понял все с полумысли.

— Это может быть опасно для тебя.

— Еще опаснее нам будет встретиться с этим уродом. Который третий компаньон этих педиков.

— Согласен. Ты думаешь, это тот самый…

— Уверена. Именно он тогда был на поляне… я думала, мне показалось, но — нет!!

Меня трясло от ярости! Дай только выбраться — ты мне за все ответишь! За войну! За погибших людей! За Анну! За Азэлли! Мразссь!!!!

Меня трясло, и пришлось вцепиться в прутья, чтобы никто не заметил, как дрожат мои руки.

Но что, что могло подвигнуть его на осуществление такого дикого плана?! Сделать из короля зомби, развязать войну? Зачем?! Я и сама далеко не ангел, но чтобы так…

— Мне показалось, он нас всех ненавидит.

— И что могло вызвать такую ненависть, чтобы ты ее почувствовал через зеркало?

— Не знаю.

— Может, это моя? Я его ведь тоже ненавидела. Или ребят?

— Ты не сможешь. У тебя не убивали близких людей.

— Тогда получается голимая глупость! У меня не убивали, а у него — убили?

— Возможно.

— И ненавидит он за это тебя? Признавайся, кого ты успел прибить за свои сто лет?!

— Да я вроде не старался…

— А все-таки… попробуй припомнить, пожалуйста!

Тёрн долго морщил лоб, а затем покачал головой:

— Знаешь, я действительно убил пару человек — но именно что человек! Не элваров! У меня на совести нет ни одной элварской жизни.

— А почему этот тип тогда на тебя так взбеленился?

— Гадать можно бесконечно. Вот поймаем его — и будем долго спрашивать.

— Мы — его?! Сейчас скорее он — нас.

Меня пробрала дрожь от одной мысли. Я не слишком хорошо переношу боль. Если разовая — да. Это не страшно. А пытки? Выдержу ли я? Несколько дней на пыточном столе, а то и больше? Лучше сразу остановить сердце — и уйти!

— Даже не думай!

— Да, ладно, я ж так, в рамках пьесы.

— Какой еще пьесы?!

— Такой. Трагедии Шекспира. «Омлет» называется.

— Ну-ну.

Конечно, мысли о самоубийстве мне в голову не приходили. Вот еще не хватало! Эта чушь для тех, кому заняться нечем. А у меня еще пять человек на шее. Хорошо, два человека и три элвара, но их же как-то вытаскивать надо! Сама начала заварушку — сама и разгребать буду. И кто мне мешал в свое время попросить директора! И ни в какую экспедицию Тёрна не пустили бы. Сидел бы в Универе как миленький.

— Ну-ну…