Горе победителям - Сергей Садов

«Кирилл Золотов, – прочитал я. – 20.04.1984 – 15.06.1998».

Тут я и сел, не в силах отвести глаз от строчек на могильном памятнике и от собственной фотографии, красующейся на нем. Сидел долго. Конечно, зная, как и что со мной было, я вполне мог догадаться о том, что где-то на Земле есть моя могила, но вот так увидеть ее… Это было, пожалуй, немного чересчур для моих нервов.

– Ты теперь понимаешь, что я почувствовала, когда увидела тебя ничуть не повзрослевшего в собственном доме? – поинтересовалась Лена.

Я только головой покачал. Да уж. Не хотелось бы мне быть на ее месте.

– А знаешь, Кирилл, – заговорил Виктор Семенович. Я и не заметил, как он подошел. Здесь же стоял и Тигар, с интересом рассматривая то фотографию на памятнике, то меня. – Тут, можно сказать, наглядная иллюстрация китайской пословицы… Очень старой. Хочешь отомстить – приготовь две могилы. Одна уже есть. И я очень не хочу, чтобы она стала реальностью. Но решать тебе. Ты уже взрослый.

Я вздрогнул. Мне же послышались те же самые слова. А может… Я мотнул головой, отгоняя наваждение. Потом встал и отряхнул брюки.

– Я буду думать. Обязательно.

Как-то так получилось, что Виктор Семенович ушел вперед с Тигаром, а мы с Леной слегка отстали от них. Лена постоянно косилась на меня с каким-то грустным видом, который меня слегка нервировал.

– Кирилл, – вдруг заговорила она. – Очень жаль, что так все случилось.

– Мне тоже, – машинально отозвался я и тут понял, что она имела в виду нечто совсем другое. Я резко остановился и обернулся к ней. Она грустно улыбнулась.

– А ты уже действительно вырос, – заметила она. – Хоть ты и остался в теле подростка.

Я покраснел.

– И что бы это изменило? – пробормотал я, чтобы скрыть смущение.

– Хм, возможно, и ничего. Только после твоего ухода я отцу с матерью прямо заявила, что жениха уже нашла. Изрядно тогда их шокировала.

– Могу представить. – Я отвернулся, чтобы Лена не видела ту боль, что на миг вырвалась из-под жесткого контроля воли. Она ведь не могла знать, какую боль причиняют мне ее слова. Но в одном я теперь был уверен твердо – как бы мне ни хотелось в будущем вернуться, но путь на Землю мне теперь отрезан. Иначе я просто сойду с ума, наблюдая за жизнью обычных людей и мучаясь невозможностью подобного для меня.

– Суета сует, – вдруг выдал я.

– Ты о чем это? – удивилась Лена.

– Так. Вспомнилось. Я вот подумал, что вся моя жизнь до этого была сплошная суета. Я ведь ничего не делал. Твой отец прав. И если так пойдет и дальше, то уже ничего и не успею. Эти хорги на самом деле отняли у меня жизнь. И мне остается либо умереть, либо доказать, что я настоящий человек, а не робот, искусственно созданный ими. И пожалуй, теперь я знаю, как это можно сделать. Лена, спасибо тебе! Ты не представляешь, как мне помогла. Спасибо и прощай.

– Но…

– Прости, но нам лучше расстаться. Мне не стоило воскресать. Это я сейчас понял. Родственничкам моего отца это не доставит никакой радости, а для немногих друзей это только лишняя боль. Прости, если сможешь, и прощай.

– Кирилл…

Я замер. Потом вернулся и осторожно поцеловал ее.

– Ты ведь не мальчик. – Тут Лена обхватила меня и прижала к себе. Мы слились в долгом поцелуе. Наконец она отпустила меня, и я отошел. В ее глазах стояли слезы. – Прощай, Кирилл. И не вини себя. Ты, главное, живи. Если ты будешь жить, то и мне будет легче.

– Прощай, Мотылек.

Я догнал Виктора Семеновича. Тот, не понимая причину моего торопливого прощания, долго уговаривал вернуться к нему домой и погостить еще.

– Не могу. Виктор Семенович, извините за доставленные проблемы, но я не могу. Да и вам лучше забыть обо мне. Будет лучше, если мы попрощаемся сейчас. Для всех нас.

– Ну что ж… – Виктор Семенович убито кивнул. – Если будет возможность, давай весточку.

– Рад бы, но, боюсь, с этим будут проблемы. Не хочу давать невыполнимых обещаний.

– Значит, все же решил бороться?

– Да. Я буду бороться, но обещаю, что вы не разочаруетесь во мне.

– Что ж, в таком случае лети, вольная птица. Главное, чтобы под старость ты бы сам не разочаровался в себе.

Я ухватил Тигара за руку и потащил к выходу. У самой ограды кладбища обернулся. Виктор Семенович с дочерью стояли рядом и смотрели нам вслед. Так я и запомнил их, стоявших рядом друг с другом. Дочь и отца.

До посадочного модуля мы добрались только к вечеру. Тигар ругал меня за многочисленные задержки и постоянное желание пройтись пешком. Я не спорил. Просто не обращал внимания на его крики. Можно ли было ему объяснить, что я просто прощаюсь со своим домом? Что теперь я уже и сам не знаю, когда еще раз прилечу сюда. Но даже если этот момент настанет, то будет это очень и очень нескоро. И за это время изменится до неузнаваемости мой родной город. Да что там город, изменится вся планета в лучшую или худшую сторону. Но в любом случае это будет уже совершенно другой мир – мир, где я буду чужим. И вот сейчас я последний раз дышал воздухом своей родины. Я принял решение и отступать теперь не собирался. А там будь что будет. И никто не сможет осудить меня. У каждого свой ад. Каждый должен нести свой груз.

На яхте нас встретил встревоженный Фильхиф. Кроме него, никого не было. Я усмехнулся – все считали, что Фильхиф обладает потрясающим дипломатическим талантом, и теперь явно направили его одного специально, чтобы узнать, чем закончилась для меня эта поездка. Я рассеянно поздоровался с ним. Невпопад ответил на несколько вопросов, после чего направился к себе.

– Ну, что там было? – услышал я за спиной вопрос Фильхифа, обращенный к Тигару.

– Да ничего, – сердито отозвался мальчишка. – Он меня затаскал. Постоянно замирал на месте и стоял по часу. Потом шел, опять стоял. И так постоянно.

– Ты лучше подробно расскажи…

Больше я ничего не расслышал. Да не очень-то и хотел.

У себя в каюте я устроился на кровати и несколько часов молча лежал, игнорируя все вызовы. В конце концов Мушкетер появился в каюте лично и вежливо попросил дать приказания. Он, мол, не может вечно болтаться вокруг планеты. Я так же вежливо послал его по известному адресу. Мушкетер обиделся и исчез.

Только на следующее утро по корабельному времени я вызвал Мушкетера.

– Ты помнишь номер в сети, что дал нам тот дрол, который вел с нами переговоры?

– Я все помню, – педантично отозвался Мушкетер. Похоже, все еще не забыл вчерашнюю обиду.

Я помялся.

– Слушай, ну извини. Просто вчера ты не вовремя подвернулся под руку. Мне столько обдумать надо было. А тут ты… ну, вот я и не выдержал…

– Да ладно, – сразу повеселел Мушкетер. – Я готов выйти на связь. Хочешь отказаться от их предложения? – В голосе Мушкетера отчетливо слышалась надежда.