Ключ для пешки - Ирина Кайлес

Улыбаясь, Федя вышел из душа. Быстро оделся, расчесал непослушные кудри… Энергия била ключом. Сегодня Ирина поедет к нему на дачу. Согласие ее родителей выпрошено, а его мама, естественно, не против. Целый день они будут вместе!

Литвинов спускался вниз по лестнице, когда раздался звонок в дверь. Вроде никого не ждали… Наташа открыла дверь и, в замешательстве, замерла на пороге:

— Вячеслав?

Федя остановился, сжав перила. Отец…

— Здравствуй, — выговорил гость. — Извини, что без приглашения…

Мама тихо его перебила:

— Проходи.

Федя медленно спустился, сухо поздоровался. Сели в гостиной. Напряженное и неловкое молчание затянулось.

Юноша задумчиво разглядывал непрошенного гостя. Отец сильно постарел, но выглядел весьма презентабельно: высокий, представительный, в черном классическом костюме, при галстуке. Черты лица немного обострились, появились морщинки. Короткие темно-русые волосы зачесаны назад. На висках и в небольшой аккуратной бородке проскальзывала седина, что придавало его облику аристократичное благородство. За тонкими дорогими очками прятались уставшие черные глаза, взгляд был до боли грустным.

— Как ты вырос… — нарушил тишину отец. — Совсем взрослый, почти уже мужчина.

Федя не ответил: комок застрял в горле.

Наташа встала:

— Я сейчас вернусь, — она быстрым шагом вышла из комнаты.

Федя заметил за собой, что он почему-то невольно задерживает дыхание. В мучительной тишине оно казалось слишком громким, даже громче часов, которые оглушительно тикали на стене.

— Прости меня, — глухо сказал отец.

— Я уже простил, — тихо ответил Федя. — Я научился прощать.

Вячеслав удивленно посмотрел на подростка.

— Что? — вызывающе ответил взгляду юноша.

Отец усмехнулся:

— Просто… в твоем возрасте… Не ожидал от тебя такое услышать.

— Причем тут возраст?

— Да как тебе сказать… Юношеский максимализм и все прочее…

— Просто вы не понимаете смысла прощения.

Отец снова кинул на юношу крайне удивленный взгляд.

— «Прощать» и «прощаться» — однокоренные слова, — продолжил Федя, — и по сути — одно и то же. «Простить» — означает избавить себя от груза обиды и боли. И еще… простить — не означает принять.

Вячеслав опустил глаза. Услышать это было больно.

— Ты не представляешь, как я жалел о своем поступке. Мы с Илоной расстались, давно уже. И то, как я жил все эти годы, вряд ли можно назвать настоящей жизнью.

— Это был ваш выбор.

— Если бы я мог все изменить… Я все бы отдал, чтобы исправить эту ошибку, но… прошлое уже не вернуть.

Федя невольно подумал о двух золотистых шариках, надежно спрятанных в шкафу.

— Мне жаль, что я так и не смог стать тебе отцом, — продолжил Вячеслав.

— У вас была достойная замена: у меня был хороший отец, и жив я сейчас только благодаря ему.

Помолчали.

— Почему ты называешь меня на «вы»? — спросил вдруг Вячеслав.

— А как мне вас называть? Вы для меня чужой человек.

Вячеслав чуть прикрыл глаза: последние слова заметно резанули по сердцу. Немного помолчав, он ответил:

— Наверное, ты прав.

Вернулась Наташа. Федя заметил, что она подправила макияж и причесалась. В глазах матери появился давно исчезнувший блеск.

— Мам, я поеду, — Федя встал, направился к двери. — Времени уже много.

— Хорошо, — Наташа подошла к сыну, оставив экс-супруга в одиночестве. — Скажи Сергею Борисовичу, во сколько вас обратно забрать, и долго не задерживайтесь, постарайся хотя бы к одиннадцати домой приехать.

— Приеду.

— И… головой думай, ладно?

— Мама! — юноша покраснел как рак.

— Что «мама»? Вдвоем будете в огромном доме! Знаю я, как быстро у вас сейчас все происходит. Помни только, что потом последствия бывают.

— Ну прекрати, а?! И вообще, мы еще подождем.

— Ага. По вам видно.

— Мам, — тихо сказал Федя, переключая тему разговора, — я не знаю, зачем он приехал, но… В общем, я приму любое твое решение.