Королевские клетки - Илья Ганин

Следующий день начался с появления двух молчаливых женщин-горничных. Похожие платья недорогой ткани, не очень-то симпатичные лица, вышколенные, они практически молча помогли ей одеться — платье было не новое, домашнее — подали умываться и завтрак — Лиля осторожно понюхала что-то вроде салата и ограничилась кашей, хлебом и медом.

Джесс спал. Сон его был тяжел, но он не проснулся даже тогда, когда Лилиан сняла с него камзол, рубашку и протерла влажным полотенцем. Тяжелое, покрытое шрамами разного времени тело. Чем же это таким его "огрели"-то, а? Ох уж эти местные "травки"!

Появился дежурный капитан стражи, поклонился, представился, сообщил порядок передвижения. Король не забыл отдать распоряжения — ей дозволялись поездки в течение дня, в сопровождении конного десятка. Капитан просил сообщать ему о них загодя. Посещения во дворце допускались — но во внешних покоях. Курьер не выделялся, но за свой счет разрешалось отправлять корреспонденцию.

Она попросила стол. Ей принесли что-то на вычурных гнутых ножках, высотой чуть выше колена.

— Это что, шутка такая?! Мне нужно иметь возможность писать!

Принесли другой — повыше, побольше. Несколько ящиков на столешнице, монограмма "ДИ" во весь стол. Какой-то уж больно дамский для "Джеррисона".

— Хорошо, только накройте чем-нибудь. Будет жалко, если заляпаю.

Слуги ей повиновались молча. Это раздражало. Все раздражало.

Пополудни часа в три Джеррисон проснулся — но состояние его было не очень… Лиля завела дневник и начала записывать все, что происходило.

Вечером пришел Король.

— Мадам.

— Ваше Величество.

— Злитесь?

— Как можно! Король есть всевластный повелитель Государства и подданные его…

Он остановил её жестом.

— Спасибо, я тоже читал. Вы злитесь.

— Ваше Величество полагает — не на что?

— Мое Величество полагает, что у нас слишком много общих интересов.

Лиля решила, что это — верхний максимум извинений, которые она в принципе может услышать. Кроме того, формально придираться было не к чему.

— Я далека от мысли, что могу давить на короля. — как бы это сформулировать? — Мне лестно, что Ваше Величество нашли возможным побеседовать со мной.

— Мы начинаем понимать своего отца. — улыбнулся король Ричард. — Вы и правда не похожи ни на кого.

Э-э-э?… Это что, комплимент — или повод для скандала?

— Вероятно, Ваше Величество, желали проведать моего мужа?

— Желали и желаем. Вы, надеемся, простите Нас графиня — наедине. Не из недоверия.

— Как будет угодно Вашему Величеству.

Король пробыл у Джесса минут пятнадцать и вышел с очень специально ничего не выражающим лицом.

— Полагаем, Нам следует заходить и по утрам. У вас есть пожелания, графиня?

— Мои люди, мои дела, моя корреспонденция.

— Письма вам доставят. Люди — полагаем, что Вы у нас в гостях, ваши люди вам не понадобятся. Отправьте их, например, в Тараль. На следующей неделе Мы обсудим с Вами дела — вести же их вы сможете отсюда? Прекрасно. Графиня.

— Ваше Величество.

Он ушел, оставив ее в несколько растрепанных чувствах. Как-то он ухитрился так поговорить, что она больше не раздражалась. Было грустно, страшновато, но — она не злилась. Хм.

На второй день ей привезли корреспонденцию. Отпуск кончился… Ворох бумаг и свитков больше не собирался ждать.

Быт установился довольно быстро. Завтрак-работа-обед-работа-ужин-работа-сон… Вирман и ее слуг во дворец разумеется не пустили — отправила часть в Тараль, часть осталась при лазарете полка. Вообще, так разбрасываться людьми это не дело. Ей нужна школа, ей нужен резерв.

Фраза "Граф болен" из уст Короля, как оказалось, передала ей управление имениями — и было их три, да еще городской дом. То есть пока Джеррисон не заявлял свои права она была полновластной хозяйкой всего его имущества. К сожалению — он не заявлял. Джесс сидел в самой маленькой комнатке и… все.

Смысл слов "полновластная хозяйка" до нее дошел на второй десятинке, когда гвардейцы сопроводили ее во "внешнюю" приемную, где ее ожидал нервничающий старик — мажордом городского дома Иртонов. Несколько косноязычно он объяснил, что корреспонденция господина графа теперь будет доставляться ей… И приволок ворох свитков. За три месяца. Оказывается — Джеррисону писали! И писали много! И это еще без учета его личной переписки…

Утром и вечером король Ричард приходил и с порога включал "веселого недотепистого книжника" — вытаскивал его в садик, фехтовал с ним, трепался, кормил вместе с собой. А потом шел работать.

Лиля успевала увидеть, как маска недотепы растворяется и появляется Король. Работающий от зари до зари, а потом со свечами. Король, вокруг которого обычно не было блестящих щеголей. Король без блеска балов. Король, к которому приходили священники и министры, купцы и ремесленники. Самые настоящие, кажется гончары. Неправильный какой-то Король, в её учебниках о таких не писали.

Лилиан тоже старалась как-то "вытаскивать" Иртона из тоски. Она пересказывала ему отчеты управляющих, вроде предлагала решения — реагировал он вяло. Господи, да скажи ей кто-то два года назад, что она будет этим заниматься! Главной проблемой было то, что он ничего не объяснял и мало говорил. На пятый день второй десятинки Лилиан застала его с кинжалом в руках — он разглядывал лезвие. Ночью она клинок спрятала. Он его даже не стал искать. Было страшно, а больше всего выматывало и злило ощущение бесполезности всех её попыток что-то изменить.