Волонтеры вечности - Макс Фрай

Я поднял глаза, чтобы рассмотреть ее повнимательнее, но рядом уже никого не было. Десятки людей торопливо проходили мимо, где-то рядом лаяла собака, — мгновение спустя, я понял, что облаивают не кого-нибудь, а меня. Сердитый мужчина в теплом спортивном костюме с трудом удерживал на поводке здоровенную немецкую овчарку, шерсть на ее загривке стояла дыбом. Я вздрогнул, поднялся на ноги и пошел дальше: наверх, на улицу.

Дождь почти прекратился. Я неспешно побрел по улице в направлении своего дома. Мне было легко и спокойно: я уже знал, что следует делать, и собирался начать безотлагательно. Прогулка пошла мне на пользу, она принесла отличные результаты, а теперь пора возвращаться. В конце концов, я обещал Мелифаро, что он даже соскучиться не успеет, а слово надо держать.

Я внезапно понял, что здорово проголодался, поэтому купил горячий хот-дог. Сосиска показалась мне слишком жирной, а булочка — пресной, поэтому я съел только половину, а остатки бросил на тротуар. Вокруг моей булки тут же собралась стая взъерошенных голубей. Большая нахальная ворона вприпрыжку подошла поближе. Кажется, птица была уверена, что сосиска принадлежит именно ей, и теперь прикидывала, удастся ли ей внушить эту мысль голубям. Я усмехнулся и пошел дальше. В моей душе царил абсолютный мир. Такое настроение не слишком вязалось с прискорбными обстоятельствами моего официального визита на «историческую родину», но я честно заслужил передышку.

Я вернулся домой и первым делом залез в маленький обшарпанный холодильник: неудачный эксперимент с покупкой «хот-дога» только раззадорил мой аппетит. К счастью, там нашелся сыр и какие-то овощи. Не бог весть что, но гораздо лучше, чем ужасная уличная сосиска.

Перекусив, я снова включил кофеварку. Пока в углу кухни вершился алхимический процесс претворения горьких несъедобных зерен в божественную жидкость, я решил, что мне все-таки стоит поэкспериментировать с Безмолвной речью. После нашего с Лонли-Локли путешествия в Кеттари я твердо усвоил, что послать зов из другого Мира почти невозможно, но иногда это получается — если, конечно, очень повезет… С кого бы начать?

Больше всего на свете я хотел поговорить с Джуффином, но полагал, что это невозможно. Если время в Соединенном Королевстве течет так же, как здесь, шеф все еще продолжает борьбу с таинственным Духом Холоми. С другой стороны, если оно течет как-то иначе… Попробовать, что ли?.. Но мое второе сердце, происхождение которого до сих пор было неясно мне самому, уже сжалось, предсказывая неудачу. Я мог расслабиться: эта загадочная мудрая мышца была отличным советчиком.

Потом я вспомнил про сэра Мабу Калоха: этот могущественный отставной Великий Магистр — опытный путешественник между Мирами. Почему бы ему не поболтать со мной, как коллеге с коллегой? Мы могли бы обсудить несколько общих профессиональных проблем… Я прислушался к своему чуткому сердцу. На этот раз мышца озадаченно молчала. Видимо сама понятия не имела, чем может закончиться моя затея.

Я убил чуть ли не полчаса на бесполезные попытки послать зов сэру Мабе. Единственным результатом было равномерное распределение большого количества пота по поверхности тела.

Я сдался. Разочарованно вздохнул и налил себе кофе. Отличная все же вещь! Единственное, чего мне по-настоящему не хватало в Соединенном Королевстве… Был, впрочем, в моей тамошней жизни короткий, но запоминающийся период, когда я пил отличный кофе чуть ли не каждый день. Спасибо Махи Аинти, старому шерифу Кеттари, — он, помнится, брезгливо называл мой любимый напиток «жидкой смолой» и спрашивал, не заболею ли я, если выпью эту гадость, но добавку великодушно выдавал по первому требованию… Махи Аинти, ну конечно! И почему я сразу не допер, что Махи — единственное существо, на чью помощь я могу рассчитывать, в каком бы Мире ни оказался!

Махи был… честно говоря, я и сам не понимал, что он такое, этот дядя с рыжеватыми усами и ускользающим из памяти лицом. Но я ни секунду не сомневался, что ему не составит труда поболтать со мной, где бы я ни находился. Единственное, что действительно имеет значение — это его настроение, пути которого воистину неисповедимы.

Я отставил чашку и внимательно посмотрел на свое искаженное отражение в тусклом экране выключенного телевизора. Глаза моего выпуклого двойника пылали холодным огнем, пугающим меня самого. Мне показалось, что это неплохо: человек с обыкновенными разумными тусклыми глазами вряд ли сумеет докричаться до обитателя несуществующего города, чтобы обсудить с ним некоторые технические детали магического перехода из одного Мира в другой…

Я послал зов сэру Махи Аинти. Почти сразу на меня обрушилась непереносимая тяжесть, словно бы мне вдруг пришлось временно подменить одного из Атлантов, удерживающих небесную твердь. Но я обрадовался: когда мне довелось беседовать с Махи по дороге из Кеттари в Ехо, ощущения были примерно те же. Такое не забывается!

«Что, тяжело? — в Безмолвной речи Махи явственно слышались нотки сочувствия. — Ничего не поделаешь, Макс, я — довольно утомительный собеседник. Впрочем, у всех свои недостатки… Ты здорово влип, да?»

«Мне не обязательно все вам рассказывать? — спросил я. — Вы и сами уже знаете?»

«Примерно. Твой мир взял тебя обратно, так бывает».

«Ну, не то чтобы он меня „взял“. Вообще-то, я сам дурак…»

«Стоп. У меня нет ни малейшего желания выслушивать твои дурацкие версии. О твоем же здоровье пекусь, между прочим… Единственное, что тебе действительно следует усвоить: твой мир забрал тебя обратно, что бы ты сам об этом ни думал. Все не так-то просто! Видишь ли, в твоем мире существует несколько сотен человек, которые знают, что ты живешь рядом с ними… Не могу сказать, что их это особенно волнует, тем не менее, ты — неотъемлемая часть их жизни. Они уверены, что сегодня вечером ты появишься на работе. А если не появишься, можно будет позвонить тебе домой, и ты снимешь трубку. Не сегодня, так завтра или через пару лет, но ты где-нибудь объявишься, — для твоих знакомых это так же очевидно, как наличие неба над головой. Они даже не думают об этом. Знают — и все… Не так-то просто — взять и исчезнуть: их память о тебе привязывает тебя к их реальности, к миру, где ты родился и, следовательно, должен оставаться, пока не умрешь. Именно так они себе это представляют, твои могущественные соотечественники, не подозревающие о собственном могуществе. Их бы возможности да в других целях… Ладно, пустое!.. Видишь ли, Макс, не так уж сложно вернуться в Ехо. У тебя это получится, ты выкрутишься. Ты всегда можешь выкрутиться, самая живучая порода… Но учти: твой Мир когда-нибудь опять заберет тебя. Он будет делать это снова и снова, если только ты не убедишь его, что тебя больше нет. Ты понимаешь, о чем я толкую?»

«Не очень, — честно признался я. — Махи, мне действительно очень тяжело с вами говорить, — да вы и сами знаете… Может быть, вы просто скажете, что я должен делать?»

«А я уже сказал. Тебе нужно убедить свой Мир, что тебя больше нет. Хорошенько убедить всех, кого это касается… Ты правильно решил насчет трамвая. Так и поступай. Но будь готов к сюрпризу: ты ведь уже забыл о вознице… — я не совсем правильно выразился, да? Есть какое-то специальное слово для обозначения рода его деятельности?»