Возвращение Томаса. Башня-2 - Юрий Никитин

Она улыбалась, летала с птицами, а когда распахнула удивленно глаза, рыжеволосый герой сидел за столом, перед ним целый ворох бумаг, он разглядывает их пристально и сердито. На лбу морщинка стала глубже, а складки у губ отвердели и вздулись твердыми валиками.

Диван под ней скрипнул. Олег тут же обернулся, в зеленых глазах отражались искорки от люстры.

– Проголодалась?

– Я… – пролепетала она. – Я… спала?

– Да пустяки, – сказал он великодушно. – Всего-то часиков шесть-семь. Ерунда.

Она вскочила, как подброшенная пружинами:

– Вот так?.. Голая?

– У тебя хорошая фигура, – заметил он равнодушно. – Не такая уж и толстая… И почти не храпела. А что рожа перекосилась, так кто видит? Я, к примеру, не обращал внимания даже на слюни, что промочили всю подушку.

Она кинулась на него с кулаками. Сильные руки перехватили, она со всхлипом ударилась о широкую горячую грудь, с огромным трудом преодолела желание прижаться, спрятаться там внутри, уперлась кулачками, кое-как отстранилась.

– Над чем ломаешь голову?

– Удалось разыскать карты.

– Этих туннелей?

– Это не туннели, а «Метро-2». Оно намного ниже первого, явного. Зато из этого тайного можно проникнуть как в обычную сеть метро… практически в любом месте, так и в любое здание. По крайней мере в пределах Садового кольца – в любое, а за пределами – в любое старое.

– А новое? – спросила она невольно.

– И в любое новое, – сказал он так же буднично. Зевнул, потер усталые глаза. – Только в новые правительственного ранга, банковские или дома элитные проще простого, это предусматривалось сразу, а в дома обычные… чуть труднее.

Она сказала пораженно:

– И что же… Никто из москвичей даже не подозревает, что существует не одна линия метро, а две?

Он слабо усмехнулся:

– Почему две?

Она вскинула брови:

– А что, есть еще?

– Конечно. Самая ранняя сеть подземелий – это система подземных ходов. Их начал еще Иван Калита. А при Иване Грозном так вообще стало что-то вроде метро! Правда, пешеходного. Не только тайные выходы для доносчиков, лазутчиков, но и сам царь хаживал подземными ходами за пределы города. Можно тайно перебросить отряды, брать воду из тайных источников, там у него были самые разные хранилища… Да что там Иван Грозный! Еще больше тайных складов у монастырей, что служили одновременно и крепостями. Не все вырубывались для этих целей, чаще – приспосабливали опустевшие каменоломни…

– Я слышала о библиотеке Ивана Грозного! – воскликнула она.

Он вяло отмахнулся:

– Это здесь, поблизости. Я все хотел перетащить ближе к поверхности, чтобы наконец нашли. Увы!.. Сразу хлынут толпы прекраснодушных идиотов. Искать Александрийскую библиотеку, например. Или сокровища атлантов. Нашли же руины Гиперборейского царства за Полярным кругом…

Юлия воскликнула:

– Но как же!.. Да как ты можешь!.. Да это же неоценимое сокровище!

– Бред, – буркнул он. – С полсотни книг с устаревшими медицинскими рецептами, книга по ворожбе, различные методы допроса, несколько томов с описанием, как шить хомуты, делать оглобли, гнать деготь, ловить диких коней в окрестностях Московии, изготавливать батоги для заплечных дел мастеров и простые кнуты для пастухов… А также подробное описание, как ловить птиц Сирин, Гамаюн, Алконост…

Он зевнул, потер усталые глаза. С раскаянием она вспомнила, что ему досталось больше, чем ей.

– Ладно, – сказала она, – убери лапы. Перекусить ничего не осталось?

– Все, что душа пожелает. Это плата за риск, как понимаешь…

Одеваясь, она бурчала:

– Из-за чего риск, ума не приложу… Я понимаю, когда бьются из-за женщин, денег, власти!.. Весь мир из-за этого расшибает лбы. Правда, из-за женщин уже не стучат рогами, романтика ушла с рыцарями, но зато из-за денег и власти сколько преступлений!

Он встал из-за стола, пошатнулся, тут же рухнул на диван во весь рост, потянулся до хруста суставов.

– Тем более, – сказал он с зевком, – у кого деньги и власть, у того и современные женщины!

Она огрызнулась:

– Как будто так было не всегда!

Он покачал головой:

– Ты же сама сказала, были и романтичные времена. А что сейчас такая странная война… В мире как раз острый недостаток идей, а не денег или власти! Раньше был один фараон, остальные – рабы, а сейчас много вершин: финансовых, спортивных, поп-звездных… Есть такое слово?.. Когда можно огрести кучу денег, а с ними и власть. Так что власть есть… но нет людей, способных создать нечто новое, захватившее умы и сердца, подобно христианству или исламу…

Она фыркнула:

– Это в самом деле так трудно? А где все эти академики, доктора наук? Если даже сын плотника смог…

Он слабо удивился:

– Какой это сын плотника?.. О ком ты?.. А, совсем голова не работает, прости. Ночь была нелегкой… да и день не легче. Дети, как же вы все понимаете буквально!

Она вскинула брови:

– А что не так?

– Сын плотника, – пробормотал он. – Рационалисты!.. Если плотник, то, выходит, дерево тесал?

– Ну не камень же, – оскорбилась она. – Тех называют дикарщиками, я знаю!

У него был такой вид, что вот-вот скажет: «Как сейчас помню, не был ни плотником, ни сыном плотника», но лишь потянулся еще слаще, зевнул с завыванием. Пробормотал совсем сонным голосом:

– Даже сейчас говорят про одних, что неотесанные, а про иных – пообтесались, мол. Или их пообтесал кто-то. А кому-то хоть кол на голове теши… На Востоке Творца обычно называли гончаром. И человека вылепил из глины, и весь мир. Гончар – первый из творцов. Каменщик – это уже ступень повыше, он из обожженной глины строит тюрьмы и храмы, а также – новые общества. Их до сих пор зовут масонами… Ну а плотник – это ступенька еще выше. Не хочешь думать о чем-то очень высоком, тогда… ну, если очень приземленно, то что-то на уровне полковника иезуитов, епископа христиан, тайного советника Третьего отделения, доктора наук по философии… гм, трудно подобрать точное соответствие, но, во всяком случае, отец Иисуса… ха-ха!.. никогда не строгал доски рубанком. Если бы ему сунуть в руки рубанок, уронил бы на ноги.

– Но как же… Все легенды, предания, тексты Евангелия…

Он вяло отмахнулся:

– Мир был поэтичнее. Все пушки прошлых веков в единорогах, орлах… А какие барельефы, где бьются римляне со скифами, заглядение!.. В учебниках географии на рисунках толстенькие такие ветры дуют с небес, гоняя тучи… Народ понимал мир не так грубо, как сейчас. Везде была разлита поэзия, двусмысленность… Черт, нет даже слов, чтобы объяснить. В каждой строке Корана семь смыслов, но так было почти в каждом древнем рассказе… Но нет такого слова, как «семисмысленность». И когда все понимается буквально, мне просто неловко за таких идиотов… Правда, такая же участь ожидает через пару тысяч лет современные анекдоты, построенные на игре слов, на иносказании, намеках…