Гладиатор. Тевтонский Лев. Золото галлов. Мятежники - Андрей Посняков

Ввуххх!!!

Ну вот, опять копьецо пролетело, едва не в рожу! Нет, ну эти гопломахи что, совсем охренели или потеряли остатки совести? Точнее сказать – разума. Побросают сейчас копья, а дальше чем биться будут? Кинжальчиками? Мечей-то у них нет, не положены гопломахам мечи, не в тему, это все равно, как к крейсеру «Аврора» самонаводящуюся ракету навесить. Хрень какая-то получилась бы или, как выразилась высококультурная Лесбия, – «диссонанс». Диссонанс! Во, какие слова знает. Нет, это не «людоедка Эллочка», это гораздо хуже.

Ладно, ладно… дометаетесь. Ага! Беторикс поудобнее перехватил меч – как и ожидалось, тот самый детина, что швырнул копье первым, тут же бросился в рукопашную… Нет, вот остановился. Ухмыльнулся хитро – это Галльский Вепрь разглядел хорошо и столь же успешно предугадал, что детинушка будет делать дальше. Э, нет, о кинжальчике тут речи не шло. Копье выкинул? Так щит остался. Хороший такой щит, удобненький, круглый, да еще и выпуклый – из толстого бронзового листа. Ежели таковой умело метнуть… да ежели края еще и заточены… Башку снесет запросто!

Ага, вот, зараза – метнул, олимпиец чертов, метатель диска…

Опасное было дело! Беторикс задрал было голову, следя за прихотливой траекторией брошенного щита… да вот тут и не усмотрел – солнце-то било в глаза, а щит… щит вдруг, словно летающая тарелка, взял круто влево.

– Эй, поберегись! – предупреждая своих, что есть сила закричал Беторикс. – Пригнись! Пригнись, говорю! Да пригнитесь же!

Оказалось – плохо кричал. Или его плохо слышали. Набравший в полете изрядную ударную силу щит ударил таки в шею одного из мирмиллонов, местного парня, не гастролера, и точно – отрубил голову, покатившуюся по арене, словно гнилой капустный вилок. Обезглавленное тело гладиатора, качнувшись, еще сделало по инерции несколько шагов и грузно упало наземь, орошая желтый песок жирной дымящейся кровью.

Сказать, что собравшаяся в цирке публика возликовала – значило не сказать ничего! И без того-то рейтинг боя зашкаливал (благодаря провинциальным звездам – спешиал гэст), а уж тут! Ух, что началось! Жадный до скандала и кровушки обыватель наконец-то получил то, о чем смутно мечтал и чего ждал все время: что-то необычное и чрезвычайно кровавое. Чтоб опытному бойцу оторвали на арене башку – такое нечасто случалось. А потому собравшийся в цирке народец откровенно и шумно радовался, поскакали со своих мест все, от мала до велика. Сенаторы, всадники, их жены, любовницы, гетеры, а также и слуги, и мелкие торговцы, и даже разносчики воды, и продавцы подушечек для сидения, и торговцы сувенирами, изображающими знаменитых гладиаторов в виде кукол… «А это, дети, знаменитый Галльский Вепрь, ужас какой кровожадный, в Медиолане он уже всех порвал, теперь вот явился сюда, в Рим, поклявшись на бычьем сердце, что уничтожит всех до последнего гладиаторов. Сколько стоит? Двадцать сестерциев… ладно, для вас – восемнадцать. Чего же дорого-то? Обычная цена, тем более – видите – тут и подписано по-гречески, не хухры-мухры. Бегите скорей, трясите маменек-папенек».

Все! Буквально все орали, словно с ума сошли. Не в пользу пришельцев орали – за гопломахов.

– Эй, парни! А ну – быстро вперед!

Беторикс мгновенно принял единственно верное решение, взмахнув своим мечом. Те сразу поняли, кивнув, тряхнули гребнями. Ах, как вспыхнули чешуйки на мартовском солнце. Действительно – красиво. Ладно, сейчас еще красивее будет… Раз вы такие суки…

Последняя мысль Галльского Вепря относилась, естественно, к гопломахам, а конкретно – к тому глумливо ухмыляющемуся детинушке, еще так и не понявшему, что жить ему осталось очень и очень мало. Ну и что, что твой кинжал почти не уступает по длине гладиусу? Меч – это меч, а кинжал – просто ножик, не особо-то им пофехтуешь, не поможет и силушка молодецкая.

Дзыннь!!!

Беторикс с ходу нанес удар… потом еще один, и еще… Пока глаза детинушки не собрались в удивленную кучу…

Можно было бы, конечно, просто выбить у него из руки кинжал. Но тогда судья неминуемо остановил бы схватку, позволив сопернику подобрать копье и щит, обагренный кровью одного из мирмиллонов. Глупо погиб парень. Что ж – пусть этот здоровенный самоуверенный чудушко последует за ним на тот свет. Тем более, детина, похоже, у гопломахов за главного – видно, что по возможности контролирует бой. А ну-ка…

Обманное движение…

Уход влево…

Вниз… И оттуда – ловкий, стремительный, словно молния, выпад – укол.

Ну, вот и все, в общем-то…

Схватившись за сердце, детинушка побледнел, выпустил из враз ослабевшей руки кинжал и тяжело повалился на бок. Беторикс уже давно научился никого не жалеть – не та ситуация. Гладиатор-гуманист – это что-то уж совсем несуразное, деревянный камень, нонсенс или, как говорила Лесбия – «диссонанс».

С остальными гопломахами было покончено буквально в пару минут: кто-то уже корчился, заплевывая кровью желтый песок арены, а кто-то лежал под мечом мирмиллона в ожидании решения зрителей – жить или умереть? Кому-то повезло, кому-то нет… Рутина.

Под рев толпы победители-мирмиллоны скрылись в дальних воротах цирка, где, в тени, под трибунами, их уже ожидал ланиста, толстенький, круглый, веселый – настоящий сибарит и рубаха-парень, он, однако, умел считать денежки, хотя и скупым сего довольно молодого еще человека никак нельзя было бы назвать. Вообще, Гай Лициний – так звали ланисту – нравился Галльскому Вепрю куда больше, нежели Теренций с этим его надоедливо-презрительным «п-с-с». Этот же любил жизнь… и давал жить другим, насколько это было в его компетенции и не шло вразрез с интересами бизнеса – а гладиаторские игры в Риме давно уже превратились из некоего сакрального действа в хорошо налаженный и прибыльный бизнес. Бывали, конечно, и проколы – как вот в Капуе, со Спартаком. Однако там больше ланиста был виноват. Умные люди опыт учли. Всех строжили, за всеми следили, но палку уже не перегибали. Что же касаемо гладиаторов-звезд… то те вообще наглели и изгалялись как только могли. А что? Почему бы и нет-то? Однова живем – вот уж тут точно.

– Видал, видал… – едва только бойцы разделись и вымылись, тут же заблажил ланиста. – Эти гопломахи… А их трюк со щитом неплох, неплох… жаль только – лишил меня хорошего парня… Эй, эй, слуги! – Лициний повернулся к закрывающим ворота рабам – своим собственным. – Похороните его достойно, да не где-нибудь, а в хорошем месте… Откуда я знаю – где? Сами разведайте. Да! Кровь… вы уже слили его кровь? Так что ж стоите? Ждете, когда свернется?

И это тоже был бизнес – кровь погибшего на арене гладиатора стоила немалых денег. Она почему-то считалась самым целебным снадобьем, помогающим от многих болезней, особенно от тех, что передаются половым путем.

– Хороший был боец, да, – шумно высморкался Поркус. – Жаль, погиб не по-людски. Это ж надо – голову… Так и покатилась! Лициний, ты б нам подкинул деньжат – помянуть.

– Вчера ж только подкидывал, – заугрюмился гладиаторский арендатор. Даже вздохнул, покривился: – Работу бы себе, что ли, нашли. Ну, приработок. Здесь ведь Рим – все так делают.