Гладиатор. Тевтонский Лев. Золото галлов. Мятежники - Андрей Посняков

Гладиаторы тут же выхватили спрятанные под одеждой кинжалы, Виталий же, ловко ухватив настырного юношу за руку, притянул к себе, уткнув клинок в горло:

– Отрезать ему головенку? Так это мы быстро.

– Ты не посмеешь!

– Еще как! Мы – гладиаторы.

– Гладиаторы? – юнцы озадаченно переглянулись и отпустили дубинки. Кое-кто из них даже присмотрелся:

– Ой! А я ж этого знаю! Он сегодня как раз дрался!

– И вон тот, похожий на поросенка… Поркус!

– А этот…

– Этот, похоже, Галльский Вепрь. Вот так встреча!

Глаза молодых людей вспыхнули откровенным восторгом. Еще бы! Вот так запросто повстречать на улице своих кумиров – отважных бойцов.

– Ну, так что? Отрезать этому парню голову?

– Не надо, дяденька, – плаксиво заканючил попавший в крепкие руки подросток. – Отпусти-и-и! Клянусь Юпитером Громовержцем – я больше не буду-у-у…

– Можете оставить Марка себе, – гнусно ухмыльнулся один из юнцов – повыше и постарше других, по всей видимости – заводила. – Парень он красивый… делайте с ним, что хотите. Дарим!

– Нет уж, – отмахнулся Упрямец. – Мы лучше к девкам пойдем.

– На Субур?

– На Субур.

– Что ж, удачи. И… извините за то, что пристали. Не знали, что вы…

– Ладно, проехали, – спрятав кинжал, Беторикс грубо оттолкнул мальчишку. – Пшел вон, молокосос.

– Все-таки зря вы от Марка отказываетесь… он много такого умеет, чего иная девка и знать-то не знает.

– Не сомневаюсь.

– Даже богачи с Карен им не брезгуют.

– Откуда-откуда? – услыхав знакомое название, Галльский Вепрь встрепенулся и пристально посмотрел на вожака. – Хочешь сказать, этот парень хорошо знает Карен?

– Все стежки-дорожки! – извернувшись, клятвенно заверил Марк.

Беторикс задумался:

– Давно хочу там кое-кого отыскать, да все как-то не выходит.

– Там не мудрено заблудиться – в последнее время понастроили особняков. Никто и не знает, кто строил, кто живет? Поди, пойми…

– А ты знаешь? – сузил глаза Галльский Вепрь.

– Я ж там родился!

– Тогда проводи! Не за бесплатно, конечно.

Тряхнув кудрями, Марк просительно оглянулся на вожака:

– Отпустишь, Кассий?

– Вали! Мы уж все равно тебя обещали… – предводитель молодняка перевел взгляд на Беторикса и ухмыльнулся. – Пользуйся им, гладиатор, я слов на ветер не бросаю. А ежели пойдет что-то не так, я этого Марка собственными руками удавлю.

– Да ладно тебе. Кассий, ладно, – испуганно заморгал мальчишка. – Чего не так-то? Чего?

– Узнаешь. Ну что, парни? Идем! Сам Гней Помпей сегодня ждет нас!

– Слава Гнею Помпею! – охотно выкрикнул Галльский Вепрь, не преминув поддержать бывшего соратника (а ныне – пожалуй, одного из самых главных врагов и конкурентов) Цезаря в борьбе за власть.

Значит, эти мальчики – молодежный отряд Помпея. Что-то типа «наших». То-то они так нагло себя ведут – дубинки открыто носят, пристают к прохожим. Впрочем, к прохожим тут многие пристают. Особенно – кто посильнее.

Поркус и Капитон глумливо переглянулись:

– Видим, тебе мальчишка понравился. Так что, к девкам сегодня уже не пойдешь?

– Может, и загляну, – игнорировал издевку Беторикс. – Но, попозже. Вы в каком лупанарии будете? Как всегда, у старухи Клавдии?

Упрямец презрительно скривился:

– Да ну ее. Девки там уж больно надоедливые. Сегодня к морячку пойдем.

– К хромому Климентию?

– К нему. С мальчишкой управишься – заходи. Есть там одна девица… как раз в твоем вкусе – тощая. Тебе понравится – точно!

Да уж… вкусы у гладиаторов были разные: Поркусу и Капитону нравились женщины в теле, этакие разбитные «колхозницы», как их именовал про себя Виталий, предпочитавший, так сказать, «моделей» – с хорошей фигуркой и ногами «от ушей». Их-то друзья и называли тощими. Друзья… Да, наверное, друзья, а как еще назвать-то? Троицу гладиаторов-провинциалов сплачивали не только совместный риск и попойки, но еще и кое-что посерьезнее – каждый знал, что дружок его обязательно донесет обо всем старому ланисте, Теренцию. Каждый знал… и каждый вел себя соответственно… и каждый знал, что и другие об этом знают.

– Пойдем через холм, гладиатор, так скорее будет, – получив дупондий – маленькую латунную монетку размером с ноготь и стоимостью в два асса, Марк почувствовал себя гораздо увереннее и даже заулыбался. – А я б с тобой не прочь, гладиатор. Кассий сказал – во всем тебя ублажать.

– Я вижу, как ты ублажаешь, – сдержал усмешку Галльский Вепрь. – Монету уже выманил.

– Так я ж – за услуги! – подросток – на вид ему было лет шестнадцать или чуть больше – захлопал ресницами. – Я ж не просто так… Ну, пошли же скорей, пошли.

Поднявшись на крутой склон Эксквилина по узкой мраморной лестнице, давно почерневшей от дождей и многих тысяч подошв, Марк и Беторикс оказались посреди густого сада, когда-то явно домашнего, но ныне бурно разросшегося до самой полной дикости. Яблони, вишни, целые заросли смородины и малины – все это цвело и млело, цепляясь за одежду клейкими зелеными листиками. Что и говорить – весна! Солнышко уже пригревало весьма ощутимо, хотя ночи и стояли холодными, однако дни сверкали синим безоблачным небом и ясно уже было – скоро, совсем скоро – лето, начинавшееся здесь где-то с конца апреля.

Сад – точнее сказать, заросли – тянулся по всему холму, спускаясь по склону вниз, к видневшимся в низине особнякам и хижинам.

– Сейчас налево, к кладбищу, – обернулся на тропе Марк. – Там есть одно неплохое местечко… Ну, что же ты встал, гладиатор? Идем!

Беторикс задумчиво посмотрел на склон холма:

– Может, все же лучше свернуть направо и спуститься вниз? Вон, тут и дорожка.

– Кто тут родился – ты или я? – упер руки в бока подросток. – Шагай и не спрашивай, уж мне-то лучше знать, куда тут идти.

Пожав плечами, гладиатор зашагал вслед за своим проводником меж старых серых оград, местами разрушившихся и поросших жимолостью и дроком, мимо вишневых деревьев, мимо яблонь в цвету… ах, что тут был за запах!

– Сюда, – у самого кладбища обернулся Марк. – Вон, видишь – полянка?

Полянка, а точнее – лужайка, оказалась чудесной – с мягкой зеленой травкою, с тенистым орешником, даже ручей где-то неподалеку журчал – с красноталом, осокой, вербою.

– Вон, видишь – ветла?

– Ну, ветла. И что?

– Да так…

За ветлою паслось стало коз, правда, козопаса что-то видно не было, видать, прикорнул где-нибудь поблизости в теньке.