Мы - есть! Честь - Иар Эльтеррус

– Что есть, тем и кормим, – с трудом выдавила из себя завуч. – Поставками занимались бывший директор с завхозом. Кухня тоже на их ответственности, с ними и разбирайтесь. Я попыталась как-то, и едва не осталась без работы.

– Разберусь, – пообещал Барлик. – Человек, обворовывающий ребенка, должен быть наказан.

Завуч смотрела на него с нарастающим интересом. А ведь этот действительно разберется, и бывшему директору не позавидуешь. Похоже, она ошиблась в оценке, заранее записав его в безответственные балагуры.

– Ладно, – сказал директор. – Это потом, а пока нужно накормить малышей по-настоящему. Мериарх!

– Слушаю, Барлик! – раздался с потолка непонятно чей голос. – Нужна помощь?

– Да! Тут, понимаешь ли, детей помоями кормят. Будь другом, накрой нормальный стол на двести тридцать человек. А то свинство же!

– Сделаем, – весело ответил голос. – Что за проблемы! Ап!

Под потолком вдруг образовалось несколько десятков черных воронок, из которых вытянулось множество длинных рубчатых щупалец. Они быстро убрали детдомовский завтрак со столов, накрыли их разрисованными скатертями и принялись расставлять блюда с едой, столовые приборы, фигурные стаканы, высокие пластиковые бутылки с соками…

Через несколько минут столы в унылой столовой государственного детского дома номер четырнадцать напоминали столы на пиру у какого-то древнего владыки. Чего здесь только не было! Совершенно незнакомые блюда перемешались со всем известными. Мясо, фрукты, десятки салатов, каши, пироги, торты, фрукты, сладости.

Накрыв стол, щупальца втянулись в воронки на потолке и исчезли. Воронки схлопнулись. Ошеломленные дети потрясенно глядели на невероятное изобилие. Им и видеть-то большую часть из стоящего на столе не доводилось, не говоря уже о том, чтобы пробовать. Детдомовцы никак не могли решиться дотронуться хоть до чего-нибудь… Им казалось, что они спят.

– Что это? – дрожащим голосом спросила завуч.

– Что? – приподнял брови директор. – Ничего особенного. Именно так с этого дня в детском доме будут питаться дети. На первый раз я попросил приготовить обед на крейсере, но сегодня же, пока дети будут на экскурсии, сюда доставят и смонтируют пищевые синтезаторы. Плюс все необходимое для полноценной жизни и учебы. Каждый, кто недостаточно подготовлен для работы с детьми, будет уволен с соответствующей записью в трудовом реестре Трирроуна. А виновные в том, что детей кормили гнилью, пойдут под суд. Я ясно излагаю?

– Да, господин директор, – несмело улыбнулась завуч. – Ну, слава Благим, хоть кого-то не только на словах волнует судьба сирот. Я делала что могла, но этого, конечно, недостаточно.

– С вами, я думаю, мы сработаемся, – улыбнулся он. – Хотя придется пересмотреть программы обучения. Впрочем, об этом пока рано. Для начала надо обустроить быт.

– Но откуда все это взялось? – повела рукой вдоль столов женщина.

– С нашего крейсера, – усмехнулся директор. – Я ведь аарн, если вы еще не поняли. Дварх-майор легиона «Дети Бездны» Барлик Фаннасанх. А детским домом занялся потому, что у меня тридцать шесть лет опыта работы в детских мирах воспитателем.

– Но вы же совсем молоды!

– Мне девяносто два года, – пожал плечами Барлик. – Мы живем куда дольше людей из ваших миров, госпожа завуч. Это имеет свою цену, конечно, и немалую, но до самой смерти мы остаемся молодыми. Точно так же я буду выглядеть и через сто, и через двести лет. Хотя до трехсот мы обычно не дотягиваем и когда приходит наше время, сгораем за два-три дня.

– Понятно… – пробормотала она, с изумлением глядя на странного человека, совсем не походившего на виденных по инфору аарн, напоминающих собой восставших из могил мертвецов.

– У нас с вами еще будет время поговорить, – сказал Барлик, откидывая за спину свою роскошную черную гриву. – Надо детьми заняться. Кстати, у вас тут старшим воспитателем редкая сволочь работает. Я озабочусь, чтобы этого человека больше никогда не подпускали к детям!

– Сволочь – это еще мягко сказано… – почти неслышно пробормотала завуч. – Только у него дядя – замминистра образования. Попробуй тронь его.

– Это уже мои проблемы, – многообещающе усмехнулся директор. – У меня достаточно полномочий от вашего правительства, чтобы уволить любого, кто бы там у него в родственниках ни ходил.

Он отошел в сторону и принялся рассказывать детям какую-то незнакомую сказку. Заслушались все, даже старшая группа. Барлик умел рассказывать так, что слушатель видел все, о чем говорил черноволосый аарн. Да о чем речь, сама завуч заслушалась. А директор перемещался от стола к столу, собственноручно наполняя детские тарелки деликатесами.

Детдомовцы постепенно отходили от шока, накидываясь на лакомства. Блюда быстро пустели, детские руки сноровисто летали над столами, каждый пытался попробовать все, до чего мог дотянуться. А если кто вдруг пытался обидеть соседа, отобрав у него или у нее что-нибудь, то рядом каким-то чудом мгновенно оказывался Барлик и мягко, хоть и укоризненно, уговаривал не делать этого. И обидчику почему-то становилось стыдно, как никогда до того, и он принимался неловко извиняться.

Завуч с восторгом следила за ним и качала головой. Вот это воспитатель! Что называется, милостью Благих. И как он только успевает повсюду? Как знает, что сказать именно этому ребенку? Да, надо же было так ошибиться в человеке… Вот наука, никогда больше не судить о людях по внешнему виду.

Вдруг дверь распахнулась, и в столовую влетел бывший директор, сопровождаемый завхозом. Старший воспитатель прибежал и доложил ему о творящихся в столовой непотребствах. И он рванулся туда.

Об увольнении и передаче детского дома под патронаж ордена Аарн директору сообщили позавчера, совершенно неожиданно. Он растерялся от такого известия – всегда ведь вовремя подсовывал взятки нужным людям. Место было очень хлебным, и терять его не хотелось. Но распоряжение исходило из таких верхов, дотянуться до которых не было никакой возможности. Последние два дня они с завхозом лихорадочно скрывали следы своей деятельности. Сегодня ждали появления нового директора, назначенного орденом, и ждали с зубовным скрежетом. Значит, эта сволочь даже не удосужилась зайти к нему в кабинет и представиться, как положено?

Директор окинул взглядом столовую и едва не сел на пол. Столы покрывали яркие скатерти из тармиланского псевдошелка, он как-то сразу понял это и онемел – одни эти скатерти тянули на добрых полмиллиона кредитов. А что было на столах… Это вообще не поддавалось описанию. Ни на одном, даже самом элитарном приеме, директору не доводилось видеть столь роскошного стола. И эту роскошь выбросили ради каких-то выблядков?! По-другому он никогда не называл воспитанников детского дома, считая трату денег на них совершенно бесполезным занятием. И без зазрения совести клал в собственный карман все, до чего мог дотянуться. Да что там, директор испытывал почти физическую боль оттого, что кое-что все-таки приходилось тратить на детей. Главное, чтобы не передохли с голоду, а то ведь комиссиями замучают. Обычных проверяющих давно прикормили, и они стали безопасны.