Держите декана - Ольга Валентеева

— А что это вы все такие загадочные?

Дин подошел так внезапно, что я вздрогнула и едва не подскочила на месте.

— Нельзя же так подкрадываться, ваше величество! — ответила с укором.

— Мне можно все, я король.

И Фердинанд сверкнул белозубой улыбкой. Он снова будто надел маску покорителя дамских сердец. И я не представляла, как они будут жить с Лукрецией, если сестрица не уймет свою ревность. Можно было делать ставки, кто продержится дольше, но скорее бы они уже поженились! Намекнуть Дину, чтобы был паинькой во время их путешествия, что ли? Чтобы Лури не забыла ответить «да». Но я промолчала.

— Мы не загадочные, — буркнул Рей. — Просто возникли семейные проблемы. То есть, не совсем проблемы.

— И не совсем семейные? — усмехнулся Фердинанд. — Праздник, надо танцевать и пить шампанское.

— Мы и так танцуем и пьем шампанское, — ответила я, снова отыскивая взглядом Энджи. Тот, ожидаемо, вился рядом с Мелиндой. — Просто на днях у Энджела возникло недоразумение с сыном посла Лафути.

— Абрамсом?

— Абрахамом, — поправила я. — Они поспорили из-за Мелинды и дрались на дуэли, только этого типа отпустили, а Энджела мы вызволяли из участка полиции.

— Энджи сам виноват, — вмешался Рей. — Понятно ведь, что посольский сынок его провоцировал. Но, с другой стороны, если бы кто-то насмехался над нами с Амандой, я бы поступил так же.

Я даже не сомневалась. Успела убедиться, когда Рей спасал меня во время заговора. С тех пор не осталось сомнений, что в любо случае Мышонок защитит меня.

— Если что, дадите знать, — сказал Дин — и тоже оглянулся. Только он искал Лукрецию, а сестрица разговаривала с каким-то мужчиной. — Я пойду.

Мы с Реем переглянулись — и вздохнули. Да, ревность еще никого до добра не доводила. Но я верила, что Лури сдержит слово и согласится на брак, и у этих двоих все наладится. Обернулась — и увидела Абрахама. Тот таращился на нас с Реем со странным выражением лица. Ничего, вот извинится, и я лишу его неприятного проклятия. А если не извинится, его проблемы.

Думать об этом было и смешно, и весело. Мы с Реем танцевали до рассвета, и лишь с первыми лучами солнца отыскали раскрасневшегося Энджела, усадили в автомобиль и увезли в особняк семьи Мориц, где и собирались провести первые дни каникул.

— Как прошел бал? — спрашивала я Энджи по дороге. — Прекрасная Мелинда пала перед твоими чарами?

— Я… она…

И Энджи забавно покраснел. Какой же он все-таки еще ребенок! Зато если шкодит, то по-взрослому.

— Поцеловал хоть? — уточнил Рей с улыбкой.

— Да.

И Энджи уставился в окно. Мы с Реем переглянулись, и я осторожно пожала руку жениха. Вот они, все прелести первой любви.

Начал падать снег. Видимо, Дин все-таки обязал погодных магов устроить для нас сказку. Мы вышли из автомобиля у самого особняка, но еще долго носились по двору и ловили снежинки. Будь снега чуть больше, затеяли бы игру в снежки, но пока рано. И спать хотелось немилосердно, поэтому мы пожелали Энджи доброй ночи… То есть, доброго утра, и отправились в спальню. Я уже клевала носом на плече Рея, когда он тихо сказал:

— Я люблю тебя, Аманда. Никогда не смей меня оставлять.

— Никогда, — пообещала, касаясь губами губ, и наконец-то уснула.

Ближайшие два дня мы посвятили благословенному безделью. Читали, играли, развлекались. Энджи тоже сидел дома, потому что его дама сердца отправилась поздравлять родственников в пригород вместе с родителям. Так что под крышей особняка Мориц в кои-то веки царила семейная идиллия. Был лишь один факт, немного её нарушавший. Этот факт целый день торчал у забора и таращился на окна, закрытые шторами, с непередаваемой тоской. Что-то тут не то… Я, конечно, рассчитывала, что мистера Абрахама накроет проклятием, но Рей-то парень, а Абрахам вел себя, как типичный влюбленный — вздыхал и пялился.

— А что это он тут делает? — замер Рей за моей спиной.

— Я так понимаю, хочет извиниться перед Энджелом, — ответила я, плохо скрывая торжество.

— Да? Так, может, пригласим в дом?

— Не стоит, пусть сам решится. А то вдруг я ошибаюсь?

Но длинноносый не торопился стучать в наши ворота. Наоборот, стоял, прижавшись лицом к металлическим штырям забора, и это в легкий морозец, и молча страдал. На мгновение мелькнула мысль избавить бедолагу от мучений, а Рея — от неминуемого нервного тика, но я прогнала её, как недостойную. Либо этот юноша признает свои ошибки, либо пусть чахнет.