Доверяй, не проверяй - Марья Моревна

Понимая, что паника сейчас — не самый лучший друг, я все равно запаниковала. Руки затряслись, на глазах выступили слезы, скользнули вниз, будто пощекотали влажным перышком по щекам, ноги обессиленно подогнулись, и я второй раз за вечер уселась на пол.

Боги всемогущие, неужели меня ждет участь хранителя? И почему вдруг сейчас? Ведь яд уже давно обезвредили. Что за напасти меня преследуют?! Идут по пятам, шаг за шагом.

И единственный, черт возьми, демон, который может мне помочь, гордо исчез в ночи. А время… время сейчас важно, как никогда. Что он там говорил? Слишком поздно мистер Превье получил помощь? Хотя хранитель, в отличие от меня, хотя бы находился под надзором лекаря. А сколько здесь проваляюсь я?

Эта мысль пугающей молнией пронзила все мое тело, и я начала двигаться. Не поднимаясь с пола, просто ползком, наощупь. Где-то, кажется, на столе лежал магический экран — единственное, что может помочь мне связаться хоть с кем-то. Кое-как, периодически натыкаясь на мебель и даже один раз сбив стул, я доползла до стола и внезапно поняла, что никак не могу проверить, пропала ли у меня речь. Задвигала дрожащими губами, но, конечно же, ничего не услышала. Отчаянье все равно заставило меня говорить, отдавая магическому экрану привычные команды — просить о помощи даже не зная, удалось ли мне связаться с кем-то. В конце концов, я просто сорвалась в рыдания, тряслась, сидя на полу, опираясь спиной о спинку дивана. Вот вам и начальник отдела магических преступлений. Обычная девчонка, слабая и испуганная.

В отсутствие слуха и зрения, моя жадно-чувствительная до каждого дуновения кожа, вдруг уловили какие-то колебания воздуха, смутное ощущение какого-то движения. В груди всколыхнулась надежда, но разум бездушно отмел любую мысль о чуде. Никто не успел бы прийти мне на помощь так быстро — я буквально минуту назад отбросила в сторону магический экран. Тем не менее я вскинулась и замерла, отчаянно желая обмануться.

Но окружающая чернильная пустота затаилась вместе со мной. Воображаемые часы отсчитывали секунду за секундой в такт глухим ударам сердца.

А потом воздух вокруг завибрировал, задрожал и потоком свежего воздуха бросился мне в лицо. Не знаю, закричала я или заплакала, а, может, просто захрипела, но через секунду меня оторвали от пола, усадили в кресло и почему-то затрясли, будто перезрелую яблоню. А мне так хотелось броситься этому невидимому гостю на шею, кто бы он ни был, уткнуться в грудь, вцепиться и не отпускать, пока он не вернет мне меня.

Встряхнув еще раз, но не добившись ничего кроме жалостливых всхлипываний, две сильные руки вдруг обхватили меня и прижали к груди, а потом, как маленького ребенка, подхватили одной рукой под спину, второй — под коленки и куда-то понесли. Я, абсолютно потерянная, съежилась в жалкий комок, всхлипнула, втянула носом воздух и вдруг ощутила знакомый травяной аромат.

Поддавшись внутреннему порыву, безотчетно вжалась носом куда-то в грудь, и почувствовала, как скачет галопом демонское сердце.

Мое трепыхалось не только в груди… билось жилкой на шее, стучало молоточком в висках, мягко толкалось над переносицей между глазами и даже в кончиках пальцев. Обостренные вдесятеро чувства на удивление не отталкивали меня от демона, а только заставляли придвигаться еще тесней.

Куда он меня нес было непонятно, но это и не важно. Уверена, он сделает все, что сможет. И никто не способен в этой ситуации дать мне больше. Беда в том, что даже ему возвращение меня прежней может быть не под силу. Ведь с мистером Превье не вышло.

Невероятно трудно ждать чего-то, не зная, когда все закончится. Быть запертой в темной тихой комнате и чувствовать лишь чужие руки, разматывающие шарф, снимающие куртку и укладывающие тебя на кушетку, чувствовать иглу за иглой, проникающие под кожу, движение воздуха рядом, безмолвную суету и жалящие больнее пчел предательские мысли о том, что жить «поломанной» я не хочу.

Наконец, еще одна игла куснула руку и там же замерла — капельница. Холодная ладонь потрогала мой лоб, щеку, потом пропала и вновь появилась уже ниже — сжала пальцы, собрала их в кулак и окутала поверх, поддерживая и успокаивая. Я неловко пошевелилась и положила сверху свою вторую ладонь, осторожно прошлась пальцами по костяшкам, погладила чужую руку, большую, раза в два больше моей. Вот она моя благодарность — без слов, без взглядов, одни касания и только. Рука под моей еле заметно дрогнула и тоже аккуратно большим пальцем провела по коже прерывистую линию сверху вниз. Азбука касаний, способная передать боль, сожаление и поддержку.

В моем ограниченном мирке сейчас бушевали одни лишь чувства, схлестывались волнами, шипели и откатывались назад, чтобы взрезать друг друга с новой силой. И мне совершенно не хотелось в них разбираться, слишком тесно и громко толпились они в голове.

Не знаю, что творилось в эти минуты с демоном, но почему-то я совсем не удивилась, только на секунду вздрогнула, когда его вторая свободная рука погладила меня по подбородку, а потом нежно, подушечкой пальца коснулась губ. На уровне ощущений это было правильно, и мне этого хотелось.

Мужские губы коснулись моего виска, уголка глаза, на несколько секунд исчезли и, затронув губы, нерешительно застыли, будто и не собирались целовать. Борода легко царапала щеку, теплое дыхание приятно согревало, хоть я и не замерзала. Но спустя несколько мгновений, когда все вокруг замерло в напряженном ожидании, и дрожь начала бить меня изнутри, я сама устремилась вперед и с вполне ощутимым ударом врезалась в теплые мягкие губы, которые сразу же перестали быть робкими.

Сильные руки прижали мои плечи к кушетке, не давая повредить капельницы. Я целовала демона жадно, будто это и было то самое лекарство, способное мне помочь. И меня так же жадно терзали в ответ, наполняя живительной силой, разгоняя по венам вместо крови чистую концентрированную энергию.

На краю сознания казалось, что поцелуй оборвется резко, оставив меня в смятении гадать, случился ли он на самом деле или был частью сна, навеянного какими-нибудь целительскими зельями, но демон отстранился медленно, не отпуская мои плечи, поцеловал в уголок губ, потом еще раз чуть дальше, постепенно снижая градус нашего общего безумия. И только после этого расцепил руки, одну за другой, оставив меня один на один с самой собой.

Что он делал, покинув мой мирок? Продолжал колдовать со своими зельями? Или, может быть, сидел и смотрел на меня, пытаясь анализировать то, что произошло? Нет, это на него совсем не похоже.

Я лежала на кушетке почти слыша тишину и пустоту у себя в голове. Все бушующие до этого момента мысли дружно собрали чемоданы и покинули меня вместе с де Ла Мастом. Теперь я казалась себе пустой оболочкой, беспомощной куклой, у которой остались лишь воспоминания о том, что она когда-то видела, слышала, говорила. Но и они меня не терзали, уступив место спокойному состоянию усталости на границе между сном и бодрствованием.

Я совершенно не ощущала течение времени, и не чувствовала абсолютно никаких движений воздуха. Чтобы не провалиться в сон, старательно хлопала глазами, сгибала и разгибала пальцы, тянула носочки. И в какой-то момент этой суровой борьбы с естественной потребностью вконец обессилевшего организма, чернота вокруг стала похожа на туман. А туман, как известно, рано или поздно рассеивается.