Карамелька - Любовь Огненная

Наш стол пропустить было невозможно, потому что он единственный пустовал. Не знала, где обедало начальство, но точно не здесь, потому что никого из командования я не заметила.

— Выскочка, — буркнули позади меня, однако обернуться полностью я не успела.

Запнулась о чью-то ногу и полетела вперед, приземляясь грудью в наполненный поднос.

Злобный смех, смех глупый, неоправданный. Разве это смешно, когда кто-то падает?

Когда кто-то остается без обеда, учитывая, что не ел с самого утра. Разве это смешно, когда грязная форма? Ведь стирать ее времени на данный момент просто нет, а значит, мне так и придется ходить до самого вечера.

Тишина. Она возникла, пока я поднималась. Поднималась сама, но помощь мне все-таки предложили. Ухватившись за чужую руку, лишь секундой позже увидела, что передо мной стоит Эльдер.

Скупое тихое “спасибо” он навряд ли расслышал, но повторять не собиралась.

Нагнулась, чтобы поднять поднос и отнести его к мойке да воспользоваться салфетками, стоящими на полке, но дойти не успела.

— Новобранец Кара, приведите себя хотя бы в подобие порядка, — донеслось мне в спину. — Пух, поднос на стол, тряпку в зубы и отмывать полы.

— Да я-то тут при чем? — раздалось среди негромкого смеха.

— Аты ни при чем? — ласково спросил аускомандир.

— Нет.

— За вранье на два часа поступаешь на кухню в качестве посудомойки. Выполнять!

— А обед? — взбунтовался один из братьев.

— Твой обед размазан по полу. Новобранец Кара, быстро за стол!

Не медлила. Выбросив испачканные салфетки, мигом заняла место за столом, пододвигая к себе чужой поднос. Угрызениями совести не мучилась нисколько, потому что виновата ни в чем не была.

Выскочка…

Да что я такого сделала?

Никому не вредила, никого не трогала. И да, этот год будет трудным. Радует только одно: если верить капитану, балласт скоро отсеется, так что потерпеть оставалось совсем немного. Себя я балластом не считала, а за чужие жизни не отвечала. Здесь каждый сам за себя — это я уже поняла.

Наваристый суп, каша с мясом и даже салат. Не ресторан, но гораздо лучше, чем готовят в забегаловках на первом уровне. Компот наливали в стаканы-непроливайки, а еще здесь был даже десерт. Шоколадная конфета в форме звезды — по одной для каждого — и свежий хлеб — еще теплый после печи.

— Восьмая группа, отложили ложки, поднялись, взяли подносы! — вернулся по нашу душу аускомандир, а я успела проглотить только две ложки супа да два раза откусить от ломтика хлеба. — Ваш обед закончен. Подносы в мойку, сами на выход.

Я едва не взвыла. Кто-то отнесся к прозвучавшему приказу спокойно, лица других отчетливо выдавали недовольство, но никто не сказал ни слова. Потому что сами виноваты — я тоже это понимала. Даже если накосячил или задержался один, пострадает вся группа — этот урок нам сегодня и продемонстрировали.

Есть хотелось просто жутко. Когда мы входили в столовую, от ароматов кружилась голова, а теперь еще и желудок протестующе заурчал, не желая расставаться с едой.

Возникла мысль забрать с собой хотя бы конфету, но я задавила ее на корню. Не этого от нас ждут, а беспрекословного послушания.

Голодные, злые, неопрятные, грязные. Такими мы вернулись в общежитие, чтобы встретить таких же голодных, злых, неопрятных и грязных Грифа и Волка. Оба парня направлялись в душ, когда мы вернулись, но ради нас обернулись, чтобы удостоить группу предателей уничижительными взглядами.

— Полчаса на отдых, — на прощанье рявкнул старший и захлопнул за собой дверь.

— Новобранец Кара, привести себя в порядок, — тут же отрывисто скомандовал капитан, едва завидев, что я намереваюсь сесть на стул.

Пришлось тащиться в уборную, потому что именно там я видела стимы — машины по обработке вещей нового поколения. Правда, как ими пользоваться, я не знала — у отчима дома стояла старенькая стиральная машинка еще с допотопных времен, — но надеялась, что разберусь, да только для таких, как я, которые редко пользовались благами цивилизации, оказывается, висела табличка с руководством.

Ничего трудного: загрузил, нажал на кнопки — стирка, сушка, глажка — и ткнул пуск.

Через десять минут вещи как новенькие, но эти десять минут мне предстояло простоять в носках и нижнем белье, сжимая в руках кожаный пояс с тяжелой бляшкой. К сожалению, не в одиночестве. Парни мылись, но я повернулась к ним спиной.

— Классная задница! — сделали мне сомнительный комплимент.

— Не льсти себе, — ответила я тут же, радуясь в душе, что могу показать зубы.

Наконец-то могу сама ответить за себя, но, как оказалось, радовалась я рано. Из общей комнаты послышался грохот, а следом за ним озлобленное:

— Да пошел ты!

Парни первыми среагировали, вылетая в чем мать родила, на ходу прикрываясь полотенцами. Я же еще несколько секунд мешкала, потому что показываться в таком виде не хотелось, но любопытство победило.

В комнату я выглянула как раз в тот момент, когда в ней появился аускомандир.

— Что здесь происходит? Вас и на полчаса нельзя одних оставить?!

— Все в пределах устава, товарищ аускомандир, — доложил капитан, кивая на поднимающегося с пола Лиса. У парня были разбиты нос и губа. — Новобранец Лис запнулся и упал.

— Капитан восьмой группы, роняйте новобранцев потише! Там часовые в штаны наделали!

— Есть, товарищ аускомандир, — невозмутимо ответил Эльдер, а у меня челюсть встретилась с полом.

Дверь за старшим снова закрылась, но на этом разборка не закончилась. Больше того, каким-то чудом в ней оказалась виновата я. По крайней мере, именно об этом красноречиво говорило слово “Тварь”, которое рыжий, глядя на меня, произнес одними губами.

— И почему же я тварь? — спросила, не сумев смолчать.

— Потому что таким, как Лис, проще найти виноватых, чем признать свою вину.

Поставить тебе подножку Пуха подговорил он, — ответил за пострадавшего капитан.

— Откуда вы это знаете?

— Он имсит, — усмехнулась Эльза, которую вся эта ситуация, похоже, забавляла. — У него обостренный слух.

— И когда же вы это услышали? — этот вопрос вырвался у меня сам собой.

Я не планировала его задавать, но не пожалела, что допустила вольность. Потому что Эльдер молчал, взглядом прожигая во мне дыру. И это молчание было гораздо объемнее любых слов.

Развернувшись, я вошла обратно в уборную. Не только за вещами, мне требовался душ.

Холодный душ. Ледяной.

И нет, я не обижалась. Просто злило. Злило то, что капитан группы мог предотвратить саботаж, но не сделал этого. Не посчитал нужным, хотя… Глупо думать, что мне кто-то чем-то обязан. Никто и ничем. Спасибо, что за меня заступился, хотя я и не просила. В очередной раз.