Сафари для победителей - Артем Каменистый

Хотя встречаются и закоренелые упрямцы – таких даже током не прошибить. Однажды Граций, не будучи стеснен в мощности, сжег такому крепышу глаза парочкой медных пластин. Это было забавно – лишь одно неудобство: толстые резиновые перчатки пришлось надевать. Жаль, «пациент» не выжил – мозг у него тоже при этом сгорел…

Интересно, какую картинку он увидел в тот миг, когда рубильник опустился? Жаль, не расскажет уже… Хотя можно повторить с другим: если выживет и будет в состоянии говорить – расскажет все.

Граций умеет добиваться откровенности.

Аэроплан завалился в очередную воздушную яму. Хорошо бы к глазам пилота приложить пару плоских медных пластин со змеями проводов. Ну откуда в небе могут быть ямы?! Вранье это все – для оправдания криворукости летчиков придумано.

Не нравились Грацию самолеты. Но не признать пользы от них он не мог. Полная независимость от условий на земле. Пусть внизу непроходимое болото, бездорожье, буреломы и отвесные скалы – аэроплану это безразлично. Летит себе прямо, ни на что не отвлекаясь, одним своим видом до истерики пугая полудиких идолопоклонников – вон как суетились в той деревне, что только что внизу промелькнула. Прятались в погреба, забывая про все на свете. Небось так спешили, что шеи сворачивали на лестницах.

Машина стала набирать высоту – истошно взвыл двигатель, завибрировала ткань, натянутая на рамы крыльев. Граций покрепче уцепился за подлокотники, пригнул голову – поток воздуха, заворачивающийся от винта, жестоко ударил прямо по месту пассажира. Аэроплан пролетел над высоким холмом, едва не задев верхушки корявых деревьев, и тут же рухнул вниз. Похоже, это не очередная воздушная яма – падение подозрительно затягивалось. Мотор работает ровно, пилот не дергается. Все понятно: пришло время посадки.

Граций нервно заерзал – ему очень не нравились аэропланы, но еще больше не нравилась сама идея о посадке на такой машине чуть ли не в центре условно покоренной территории. Причем не факт, что внизу им подготовили достойную встречу: в армии Коалиции самолетов имелось всего несколько штук – мало кто с ними сталкивался и понимает, что требуется этим рукотворным пташкам.

Аэроплан повело влево, затем вправо, а затем он и вовсе клюнул носом вниз – тяжесть громоздкого мотора стремилась взять свое. Перед глазами Грация промелькнуло неприятное зрелище: стремительно приближающаяся земля – похоже, пилот твердо решил разбиться о накатанную землю местной дороги. Но нет – в последний миг он все же удосужился выровнять машину. Удар колес о земную твердь вызвал в теле Грация неприятные процессы: мышцы напряглись до скрипа, кости затрещали, а кишечник попытался опозорить хозяина. Самолет вознамерился вытрясти из советника все, что плохо держится, – яростно запрыгал, вскидывая при этом хвост. Чудом не опрокинувшись, замер у поворота дороги, в десятке шагов от яблоневого сада. Деревянный пропеллер продолжал рассекать воздух, но делал это заметно медленнее, чем в полете, – наметанного глаза Грация не обмануть.

Слава светлым силам, он на земле!

Советника встречали без торжественности, но достаточно представительно – батальонный командир со свитой из трех младших офицеров и десятка солдат. Чуть поодаль, за рощей, на зеленеющем ржаном поле гарцевал полувзвод драгун – бравые вояки всем своим видом демонстрировали готовность к бою. И не беда, что врагов пока не видно: дожидаясь их, можно скрасить досуг уничтожением будущего урожая очередного идолопоклонника.

Взмахом руки оборвав приветствие майора, советник сразу приступил к делу:

– Где они?

– Господин советник, мои солдаты перенесли тела в удобный сарай. Это недалеко отсюда – несколько минут хода на пролетке. Экипаж подан: за поворотом ждет. Вы уж извините, но лошади очень пугаются аэропланов – ближе подавать неразумно.

– Хоть в чем-то я лошадей понимаю, – тихо заметил Граций, направившись за угодливым лейтенантом, кинувшимся показывать дорогу.

* * *

Обыкновенные люди относятся к трупам однозначно негативно. Но Граций обоснованно причислял себя к личностям неординарным и считал данный негатив побочным эффектом страха смерти – глядя на мертвеца, неизбежно скатываешься к мыслям о бренности собственного бытия. А ведь бояться нечего – нормальный труп, чей дух не побеспокоен противоестественной волшбой нечестивцев, совершенно безобиден и никому не интересен, кроме глупых мух и их прожорливых личинок. Опасаться его – это все равно что приходить в ужас при виде куска заплесневелого сыра. А если вспомнить о деликатесных сырах Фаттии, ценимых истинными знатоками именно за многослойную ядреную плесень… Какое же это объедение… Отсюда остается всего один шаг до познания простой истины: труп тоже бывает привлекательным и полезным.

Эти трупы выглядели неэстетично. Естественно: трудно сохранить презентабельный внешний вид, если тебя жестоко прирезали, после чего сбросили в пропасть. Да и вороны успели поработать – местные птицы с этим делом никогда не запаздывают.

Майор, робеющий перед высокопоставленной особой, запинался, заикался, часто путался, но кое-как ухитрялся доносить до советника информацию:

– Ваша светлость, мы уже пару дней ловим эту шайку. Сразу после нападения на отряд фуражиров начали искать их. Знаем, что там, в том самом случае, поработали именно омры, но найти их никак не могли. И это ведь странно – местные омров недолюбливают. Мы считали, что их никто не станет укрывать. А раз помогать не станут, то им некуда деваться – эта долина густо населена и укромных уголков не так уж много. Вот и прочесывали их, но все без толку – после того случая мерзавцы будто сгинули. Непонятно все это: куда они могли деться? Я даже местных начал подозревать в пособничестве, как вдруг один из них и принес известия. Простой пастух – шатался по высокогорью со своими овцами, почти до снегов дошел. Вот он на мертвецов и наткнулся – увидел, что воронье кружит, и полюбопытствовал. А там эти – два омра. Понять, что это омры, смогли лишь по татуировкам – уж сильно тела потасканные.

– Где пастух?

– Простите, господин советник, я не понял вопроса.

– Чего здесь непонятного? Где тот пастух, который обнаружил тела?

– А… Не могу знать! Когда тела, согласно приказу, осмотрел полковой жрец, он тотчас сообщил, что это важная находка. Послали за бригадным светлым, и тот все подтвердил. Пастуху выдали награду за помощь армии Коалиции. Я думаю, он в сельском трактире ее пропивает – по виду он мастер обращаться с кружкой.

– Приведите его и подготовьте для допроса. Хорошенечко подготовьте – когда у меня до него дойдут руки, он должен быть не благодушно пьяным, а перепуганно-растерянным. Все понятно?

– Так точно!

– Выполнять. И для начала жду вашего жреца. Не обязательно бригадного – сойдет и попроще. Мне нужен его полный доклад о телах. А пока я общаюсь со жрецом и пастухом, соберите солдат и унтер-офицеров – тех, кто не боится запачкать руки кровью. Я выберу из них несколько помощников для важных дел – на случай, если мне придется у вас задержаться всерьез.