Снежное колдовство - Марина Эльденберт

— Тебе доставляет удовольствие поливать меня ледяной водой перед ледяным порталом? — Он разве что зубами не стучит.

— Воды больше нет. — Я показываю на второй пустой графин. — В следующий раз и правда буду бить тебя по голове. Ты ее нашел?

— Какой там. К ней меня даже не пустило в сон.

— По-моему, у нас единственный выход, — произносит Тереза.

Она всегда была светлокожей, но сейчас и вовсе напоминает призрака. То ли дело в отсветах от портала и ели, то ли в волнениях. Жена решительно сжимает губы, а потом кивает в сторону ледяного сияния:

— Нам нужно разрушить это.

— Что? — переспрашиваю я.

— Ель. Мне кажется, заклятие зациклено на ней. Если я обрушу на нее всю мощь смерти… и превращу в тлен…

— Там Софи, — напоминаю я.

— Эрик откроет портал, сквозь который ты накроешь ее оболочкой золотой мглы. Софи не маг, сила хэандаме не причинит ей вреда. Мы уже однажды спасли ее так, ты помнишь?

Мгновение я смотрю на жену, а потом шагаю к ней, чтобы обнять, но Тереза выставляет ладонь.

— Обниматься будем потом, Анри. Сначала вытащим оттуда Софи… и уничтожим эту мерзость.

Эрик негромко кашляет.

— Что еще? — раздраженно спрашиваю я.

— Да ничего. Замерз просто.

— Портал открыть сможешь? — спрашиваю я. — Нам нужно будет действовать одновременно.

Меня награждают убийственным взглядом. Брат смотрит так, будто я только что сморозил несусветную глупость, и в данном случае сморозил — даже не фигура речи.

— На счет три, — говорит Тереза. — Мы не знаем, как отреагирует заклинание в реальности, и какие у него защитные барьеры, если оно способно так защищаться во снах, поэтому делаем все максимально быстро. Всю силу бросаем в первые мгновения.

Брат подходит ко мне и становится рядом.

Мы с Терезой переглядываемся, и она кивает.

— Три, два, раз, — говорит Эрик и открывает портал.

Зеленоватое свечение окутывает Софи, и я обрушиваю золотую мглу в разорванное пространство. В то же мгновение, как золотой кокон над дочерью смыкается, Тереза вскидывает руки. Ее силу я знаю не понаслышке, но та мощь, которая срывается с тонких пальцев, сейчас окончательно превращает гостиную в ледяной погреб. Пламя в камине гаснет с яростным треском, черные плети тьмы врезаются в ель. Окутывая ее, вгрызаются в ветви.

Как раз в то мгновение, когда из портала, раскрытого Эриком, в нас бьет холодом. Я с ужасом смотрю на то, как руки брата покрываются инеем. И мои, кажется, тоже. Я чувствую мороз, проникающий в меня, кажется, до самых костей.

— Анри! — Крик Терезы совершенно не вяжется с цветом ее глаз, сейчас угольно-черных. Мне казалось, в такие моменты она всегда больше по ту сторону, в своей магии Смерти, но нет.

Она сейчас бросится ко мне, я это вижу, поэтому кричу:

— Не останавливайся!

И кажется, это ее отрезвляет. Тьма собирается вокруг нее такой мощью, что сила хэандаме начинает бурлить в крови сама по себе. Мир подергивается алой дымкой, а золота вокруг становится больше. В ту минуту, когда я понимаю, что эта сила заполняет меня целиком, что она сейчас хлынет сквозь меня и зацепит Терезу — уничтожая ее магию, выжигая ее изнутри — сознание гаснет.

Последней жуткой мыслью становится мысль: я не справился.

Тереза

В миг, когда Анри падает, мое сердце перестает биться. Здесь, на грани, где у меня всего два цвета — белое и черное, всегда существовало согревающее меня золото, но сейчас оно меркнет. Сбывается мой самый главный, мой самый невыносимый страх.

— Тереза! — кричит Эрик. — Я ее держу! Давай быстрее!

Я понимаю, что он говорит про Софи, и понимаю, что странная сила Эрика — его двойственная сила — только она сейчас не позволила мне уничтожить собственную дочь. Моя магия смерти, которая способна уничтожить весь мир, это проклятие, с которым я в него пришла…

— Тереза! Тереза!

Я не смотрю на него, только на упавшего Анри, его ладони покрыты инеем, заползающим под манжеты рубашки. На смертоносные ленты, льющиеся с моих рук. В тот миг, когда я уже готова их отдернуть, до меня доносится крик:

— Ты им нужна! Только ты сможешь уничтожить эту дрянь, или она уничтожит всех нас!

У Эрика на виске бешено бьется жилка.

— Твоя семья, Тереза. Ты им нужна.

Эти слова отпечатываются в сознании, и я шепчу их замерзающими губами, чтобы разбить ледяные шипы страха, вырастающие прямо внутри меня. На ладонях собирается сила, сила, с которой я однажды противостояла Евгении. Нечто глубокое, темное, черное, отделяющее меня от мира живых, настолько, насколько это возможно. Ель, которая обвита моими лентами, это вовсе не ель. Это заклятие, его плетение собрано в десятки неразрывных узлов, чтобы его расплести, потребуются сутки, а то и двое.

Или холод, черный, глубинный, собирающийся в моем сердце.

Смерть.

Я отзываю ленты, они с шипением отползают к моим ногам, Эрик что-то кричит, но я уже не слышу.

Направляя магию в ключевые узлы заклинания, пускаю от них смерть по сосудам плетения. Это — большее, что я могу сделать, это — а еще обрушить на него тьму, рвущуюся сквозь меня в мир.

Мгновение ничего не происходит, а потом плетение начинает биться, как придавленная ногой змея. Оно искажается, неровный бесцветный свет бьет по глазам, вытягивая из меня последние силы. Я знаю, что именно этого заклятие и ждет — моего страха. Не дождется.

Смерть — это я, или я — это она. Сейчас верно и то, и другое.

И это меня стоит бояться.

В тот миг, когда я об этом думаю, плетение рвется.

Все.

Одновременно. С шипением взрывается, оседая искрами тлена, гаснущими на глазах пылью.

— Тереза! — голос Эрика. — Тереза!

Сколько раз он сегодня назвал меня по имени — не перечесть.

Необычная мысль тем не менее возвращает меня, меня, а не Смерть, для которой не существует преград и препятствий. Никакого страха…

Страхи…

— Анри!

Я широко распахиваю глаза, моргаю на раскрывающийся яркими красками мир и бросаюсь к мужу.

Как раз в тот момент, когда он морщится и садится на полу.

— Анри!

Я врезаюсь в него, как в первый раз, или это он обнимает меня, как впервые. Дыхание перехватывает, я впиваюсь поцелуем в его губы, чтобы дышать им, чувствовать кончиками пальцев, всем телом, всем сердцем.

— Эрик! — слышу я вскрик Шарлотты.

Следом в себя приходят Кристоф и Кристиан, Софи изумленно приподнимает голову: все ее платье и волосы в серой пыли — то есть в том, что осталось от ели, заклинания и подарков. На месте закрывшегося портала кружатся искристые снежинки.