Хозяин дракона - Анатолий Дроздов

– Вдруг они с того берега?

– Как? На броде сторожа, по берегам день и ночь конные рыщут. Ладью или челн сразу углядят. Мимо наших птица не прилетит! Поехали лучше в корчму! От такой скачки во рту высохло!

– Тебе бы только брагу цедить с утра до ночи! – заворчал первый всадник, но коня повернул. Следом направились и другие.

«Крепко сторожат! – укорил себя Некрас. – Святояр упреждал. Ворочаться надо через лес. Только про птицу он зря – змея не углядели…» Усмехнувшись этой мысли, сотник спрятал саблю в ножны и вновь устроился под кустом.

…Олята вернулся не скоро. Некрас услыхал его шаги издалека, перебрался под другой куст и оттуда внимательно смотрел, не идет ли кто следом за отроком. Не шел. Сотник вышел навстречу и сразу увидел на грязных щеках отрока две широкие дорожки от слез.

– Били?! – спросил сочувственно.

– Нет! – радостно ответил Олята. – Это я чтоб в город пустили. Батьку ищу! Сжалились… Только тиун увидел – и плеткой! – Отрок задрал рукав рубахи и показал багровый след на плече. – Потрох сучий!.. Все равно я высмотрел!

– Что?

– Внутри города все завалено сеном – до самых заборол!

– Натащили в город сена?! – изумился Некрас. – Зачем?

– Не знаю…

– Они же сами себя спалят!

– Сотник, что над воями стоит, запретил жечь огонь в городе. У жильцов отобрали кресала, вынесли все светцы, лучины, дрова. Еду готовят в посаде, там и обедают – жильцы и вои.

– Как выведал?

– Зашел в корчму, посидел в уголке… Люди громко говорят.

– Молодец! – похвалил Некрас. – Вот тебе! – Он достал из-за пояса и протянул отроку нож в кожаных ножнах.

– Мне?! – вспыхнул краской Олята. – А как ты?..

– Еще один есть! – Некрас похлопал по голенищу сапога.

Обратно они шли через лес, поэтому к своей промоине добрались к вечеру. Смок встретил их радостным рыком. Некрас первым делом замел на берегу утренние следы, присыпал песком кострище, затем вытащил куканы и накормил змея рыбой. Отправив Оляту собирать хворост, он развел в дальнем конце промоины костер и обжарил на прутиках ломти копченой свинины. Для Оляты оставил несколько рыбин на кукане – пусть лакомится! Отрок, натащив хвороста, принялся печь рыбу на углях, затем они пообедали – каждый своим печевом. Некрас запивал свинину медом из фляги, Олята обошелся речной водицей. Они заканчивали есть, как из сгустивших сумерек выплыла белая тень.

– Это мое место! – капризно сказала гостья. – Зачем вы здесь?

Некрас схватился за саблю, но присмотрелся и опустил руку. Перед ними стояла то ли девочка, то ли девица в драной рубахе до щиколоток. Немытое лицо, нечесаные волосы и черные от грязи ноги… Гостья шагнула ближе, и Олята разглядел неподвижное лицо и странный взгляд.

«Навка!» – понял он и оцепенел от ужаса. Но Некрас не смутился.

– Садись, гостья дорогая! – сказал он, указывая навке пень, с которого вскочил. – Не побрезгуй, отведай нашего угощения!

Некрас положил на лист лопуха оставшуюся свинину, ломоть хлеба, прибавил печеных судаков. Все это с поклоном подал девице. Та, поколебавшись, взяла еду и села на пенек. Свинину отложила, а рыбу стала есть, отхватывая зубами большие куски и чавкая.

«Навка! – утвердился в своем подозрении отрок. – Рыбу выбрала…»

Тем временем Некрас поднес навке фляжку. Та надолго приникла к горлышку, а затем, отбросив обглоданный хребет, схватила следующую рыбу и не остановилась, пока не обгрызла, не обсосала ее до последней косточки.

– Укусно! – заметила навка, бросая на песок и этот хребет. – Не хочу более! Добрые вы люди… Что делаете здесь?

– Рыбу ловим! – пояснил Некрас, кланяясь. Когда сотник выпрямился, Олята заметил в его глазах какие-то странные искорки.

– Здесь я рыбу ловлю! – нахмурилась навка.

– Прости, не знали! – развел руками сотник. – На рассвете уйдем!

– Ладно! – согласилась навка. – Но чтоб на рассвете… Это кто? – Навка испуганно указала на голову подползшего к костру змея.

– Смок мой, – пояснил Некрас. – Не бойсь, он добрый.

– Не укусит? – деловито осведомилась навка.

– Ни в жисть! – заверил Некрас.

Навка встала, подошла к змею и осторожно тронула его ладошкой. Смок закрыл глаза и заурчал. Навка погладила его по колючей голове и отступила к костру.

– Пойду! – сказала она, потягиваясь. – Спать хотца. Отрок пусть идет со мной!

Олята испуганно отшатнулся.

– Не бойсь! – шепнул ему на ухо Некрас. – Она безвредная…

Олята робко встал, навка взяла его за руку и повела за собой. «В воду потянет! – дрожал Олята. – Там обовьет руками – и на дно!» Отрок оглянулся в надежде, что Некрас заберет его, но сотник только улыбнулся в ответ. Навка, к облегчению отрока, повела его не к реке, а в лес. Недалеко. У высокой сосны она наклонилась и стала странно грести руками. Олята присмотрелся и понял, что навка разравнивает кучу сухого мха.

– Добро будет! – сказала гостья, разгибаясь. – Ложись! Спать будем!

Олята, поколебавшись, робко прилег, навка тут же пристроилась рядом. Обняв Оляту, она уткнулась носом в его плечо и ровно задышала. От странной гостьи пахло потом и немытым телом, и Олята вдруг сообразил, что навки так не пахнут. Они же в реке живут, должны быть чистые! Олята осторожно отодвинулся от странной девицы, рука ее соскользнула с его плеча.

– Не ходи во двор, Василько! – пробормотала она. – Засекут! Они злые…

Олята замер, чуть дыша, и девица успокоилась. Скоро она стала мерно посапывать. Олята осторожно отполз в сторону, встал и пошел обратно. Некрас ничуть не удивился его появлению. Он вообще занимался странным делом: зажав меж ног глиняный горлач, ножом вертел в боку его дырку. Круглую рукоять острого ножа сотник пристроил меж ладоней, их встречными движениями вращал нож. Обожженная глина скрипела, но поддавалась. Олята удивился, почему сосуд не трескается, но, присмотревшись, разглядел: внутри горлач забит песком.

– Думал, навка! – сказал Олята, присаживаясь рядом. – Испугался…

– Блаженная она, – сказал Некрас, не отрываясь от своего занятия. – Глаза ее видел? А рубаху? Живет в лесу, ест что найдет, – сотник вздохнул.

– Почему она взяла меня?

– Кого-то напомнил. Брата или жениха. Или убили того, или сгинул, а она умом тронулась… – Сотник провертел наконец свою дырку, высыпал из горлача песок и полюбовался на работу. В пузатых боках горлача темнели три отверстия.

– Думал, навка, – повторил Олята все еще под впечатлением случившегося.

– Навок не бывает!

– Да ну? – не согласился отрок.

– Сколько по лесам ходил, у реки ночевал – ни одну не видел. Выдумывают люди…