Афанасьева, стой! - Олеся Стаховская

В кабинете снова раздался треск. Семёнов тихо чертыхнулся, выкинул в мусорную корзину обломки очередной ручки и потянулся за следующей.

– Вы так рассказываете об этом, словно испытали на себе, – улыбнулась я.

– Испытал, – не стал юлить Захар Матвеевич. – Моя супруга была суккубом. Это женская разновидность инкубов. Мы прожили тридцать лет в полном взаимопонимании. Пожалуй, этот брак можно назвать счастливым. Суккубы, как и инкубы, найдя энергетически сильного партнера, предпочитают хранить ему верность. Так намного удобнее, чем постоянно искать новые источники пропитания.

– Это же потребительство в чистом виде! – возмутилась я. Меня коробило от мысли о том, что союз мужчины и женщины строится не на любви и взаимном уважении, а на банальном энергетическом обмене. Да, я наивная и верю в большое и чистое чувство.

– А разве обычный брак не потребительство? – с иронией поинтересовался Захар Матвеевич. – Вы ещё очень молоды, Арина. И полны иллюзий. Но жизнь это исправит, поверьте. Что касается инкубов и суккубов, то с ними легко и приятно жить. Они удобны в быту и не создают проблем, скорее наоборот, стараются избавить от них партнера.

– Павел решил, что я ведьма?

– Да, он почувствовал это. Кроме того, вы заинтересовали его как женщина.

И снова треск, и обломки ручки летят в корзину под аккомпанемент тихих ругательств.

– Алексей, мы, наверное, мешаем тебе? – обратился к Семёнову Захар Матвеевич. – Может, лучше прогуляешься до кухни и там закончишь объяснительную?

– Ну уж нет! Я останусь, с вашего позволения, – довольно резко ответил айтишник.

– Как знаешь. Только, прошу тебя, прекрати разбазаривать государственное имущество.

Семёнов раздражённо кивнул.

– Вернемся к Павлу. Он убеждал нас, что не хотел причинить вам вреда, полагая, что вы в полной мере владеете своей силой и сознаете, кто он такой. Более того, Павел старался минимизировать первые контакты, давая вам время привыкнуть к нему. По крайней мере, так он нам сказал. Это правда?

– Да, – не стала отпираться я.

Стало понятно, почему Павел сбегал каждый раз.

– У него были серьёзные намерения в отношении вас. И теперь, когда все недоразумения устранены, если вы желаете продолжить эти отношения, никто из нас не станет препятствовать.

– Вы, должно быть, шутите?

– Ни в малейшей степени. Нам нечего ему предъявить. Он невиновен в нападениях на людей. Мы отпустим его. И ваше право решать, продолжать ли общение с ним. Если, конечно, вы не напишете заявление о причинении вреда. Тогда мы будем обязаны дать делу ход. Всё-таки на момент знакомства с Павлом вы не догадывались о своих способностях и, более того, излишками энергии не страдали. Если бы не действия инкуба, ваш контакт с энергетическим вампиром не привел бы к столь печальным последствиям. Так будем составлять заявление?

Я помотала головой. Не вижу смысла портить жизнь Павлу. Он же не знал, что ведьма из меня никакая. Продолжать с ним отношения я также не собиралась. Теперь-то я поняла, что моё чрезмерное увлечение Прекрасным Принцем было не чем иным, как влиянием его сверхъестественных особенностей. Ни о какой любви речи не шло. А раз так, зачем ввязываться в нездоровые отношения? Я не настолько цинична.

– Что ж, это ваш выбор, Арина. Я распоряжусь, чтобы Павла отпустили. Кстати, он очень просил о встрече с вами. Вы можете отказаться.

Снова помотала головой. Я должна увидеться с ним. Нужно расставить все точки над Ё.

Захар Матвеевич позвонил по служебному телефону, и через пару минут в кабинет ввели Павла. Ведун махнул головой Семёнову, и тот нехотя поднялся. На выходе будто бы случайно задел Павла плечом, отчего тот поморщился.

Я осталась наедине с Прекрасным Принцем. Но он уже не был столь прекрасен, как прежде. Его изрядно помяли в Управлении. Не представляю, сколько времени потребуется, чтобы с аристократичного лица сошли следы побоев. И это только лицо. Что же с остальными частями тела, скрытыми одеждой? Я сочувственно охнула и с трудом сдержала порыв броситься навстречу некогда любимому человеку, чтобы утешить и поддержать его.

Наверное, я и правда дура. Из-за него я пережила несколько малоприятных дней. Еле волочила ноги, полагая, что стала жертвой неизлечимой болезни. Впервые столкнулась с тем, что мужчина ставит своё удовольствие превыше всего, не считаясь с чувствами и мнением женщины. Разве за это не стоит презирать? Полагаю, стоит. Но я не испытывала сейчас презрения или ненависти. Только жалость. И возмущение действиями сотрудников Управления. Точнее, одного конкретного сотрудника.

– Арина, – Павел первым прервал молчание, – я не знал! Клянусь, я действительно не знал, что ты не инициирована! Если бы я мог повернуть время вспять… Всё было бы иначе. Если ты мне позволишь…

– Не надо, Паша. Ничего не будет. Я не смогу. Мне казалось, я встретила своего человека. А на самом деле – это лишь твоё воздействие. Я не хочу так.

– А как ты хочешь, Арина? Только скажи, и я сделаю всё, о чем ты попросишь. У нас может быть будущее. У нас так много общего.

– Ошибаешься. У нас нет ничего общего. Ни одного общего интереса или увлечения, кроме того, ради которого ты всё затеял. У меня, по сути, не было выбора. Ты увидел меня и тут же решил, что перед тобой идеальная кормушка. Это омерзительно!

– Не надо так, Арина. Тут нет ничего омерзительного. Это лишь проявление нашей натуры, нашей с тобой общей натуры. Природа всё решила за нас. Мы можем стать идеальной парой. Я знаю массу примеров. Я слишком торопился привязать тебя к себе. Признаю. Я поступил неосмотрительно, непозволительно, грубо. Но все ещё можно исправить. Я не подонок. Ты поймешь это, когда узнаешь меня лучше. И ты не кормушка. Ты понравилась мне с нашей первой встречи.

Павел поднёс было ладонь к лицу, но тихо ойкнул и отвёл руку. Моё сердце сжалось на миг. Но всего лишь от сострадания. А это не повод продолжать заведомо безнадёжные отношения. Я не испытывала к нему никаких чувств. Павел был для меня чужим человеком. Даже если он и пытался во время разговора влиять на меня, его воздействия я не ощущала. Больше нет.

– Это конец, да? – обречённо спросил он.

Я кивнула, не отрывая взгляда от измочаленных носков своих заношенных ботинок.

– Мне жаль. Ты хороший человек. И красивая девушка. Хоть и не осознаешь этого по какой-то непонятной мне причине. Не знаю, какой гад внушил тебе обратное. Надеюсь, ты найдешь того, кого ищешь. Своего человека, как ты сказала. Если же нет, мой номер у тебя есть, и если ты передумаешь… Я буду ждать, Арина.

Я промолчала. А что я могла ему сказать?

– И ещё, – продолжил Павел, не дождавшись ответа. – Оставаться на работе не вижу смысла. Я напишу заявление. Прощай. И всего тебе хорошего.

Я кивнула через силу. Говорить не могла из-за комка в горле. Всё-таки он оказался намного лучше, чем я полагала. Получив отказ, не сорвался на мелочное выяснение отношений, не опустился до оскорблений и унижений. Принц повёл себя как настоящий принц. И это было непривычно. Предыдущие мои расставания заканчивались куда как пошлее. Павел и в этом оказался на высоте. Мне казалось, ещё немного, и я зарыдаю в голос. Сорвусь в безобразную истерику с бабьими завываниями.