Рота Его Величества - Анатолий Дроздов

Они беспрепятственно миновали линию костров и побежали, почти не таясь. Ари двигался справа от Рика — шагах в десяти, вахмистр едва различал его силуэт. Странные ботинки ари, в отличие от сапог Рика, ступали почти неслышно. Темная гребенка леса вырастала на глазах и скоро заняла полнеба. Рик собрался облегченно вздохнуть, но тут впереди отчетливо клацнул металл.

— Стой! Кто идет?

Рик замер.

Попались глупо! Сообразить, что очхи выставят часового у леса, следовало раньше. Он думал, у Союза не найдется храбрых солдат маячить у опушки, но такой нашелся. Своих командиров очхи боятся больше, чем веев.

— Стой! Стрелять буду! — крикнул солдат, и Рик рухнул на землю.

Вспышка выстрела ослепила его, над головой прожужжала картечь. Затвор «скорпиона» смачно клацнул, выбросив гильзу, и дослал в ствол новый патрон.

«Все!» — подумал Рик.

При вспышке выстрела очхи разглядел его. Во второй раз не промахнется. Ответить Рик не успеет — ружье за спиной.

«Господи Иисусе Христе, сыне Божий, помилуй мя грешного!» — подумал Рик, закрывая глаза.

Впереди раздался глухой удар, затем шум падающего тела.

— Рик! — послышался знакомый голос. — Это Илья! Ты живой?

— Да! — ответил Рик, вскакивая.

Когда он подбежал, Илья снимал с недвижимого очхи патронташ и штык-нож. Получалось это у него на удивление споро.

— Держи! — Илья сунул Рику «скорпион».

Хотя обстановка совершенно к этому не располагала, Рик едва не задохнулся от радости.

— Чем ты его? — спросил, глядя на труп.

— Этим! — Илья показал самодельный кистень и вытряхнул из него камень. После чего сунул носок в карман. — У тебя сохранился?

Рик достал самодельный кистень. С ним Илья проделал ту же процедуру.

— Запасная пара! — пояснил. — Другой нет.

«Труп» у их ног замычал и пошевелился.

— Добью! — сказал Рик, доставая нож.

— Брось! — остановил Илья. — Не опасен. Надо спешить!

— Теперь не догонят! — возразил Рик, но нож спрятал.

* * *

— Все? — спросил Ливенцов, закрывая блокнот.

— Так точно! — доложил Рик.

— Вспомнишь еще что, сообщи.

— Слушаюсь, господин есаул!

— Да не тянись ты, вахмистр, — сказал Ливенцов. — Не в строю. Где поместим гостя?

— Если не возражаете, — Рик облизал губы, — у меня.

— Понравился?

Рик кивнул.

— Приятный человек, — согласился есаул. — Забирай! Но с одним условием, — Ливенцов поднял палец, — будешь приглядывать. Внимательно! Что говорит, как себя ведет, чем интересуется.

— Вы думаете?..

— Думать — моя обязанность, вахмистр! Приказ ясен?

— Так точно! — щелкнул каблуками Рик.

Ливенцов позвонил в колокольчик.

— Пригласи задержанного! — велел заглянувшему вестовому.

Появившийся вскоре Илья положил на стол начальника листок бумаги.

— Вы немногословны, — заметил Ливенцов, пробежав глазами текст.

— Отвык писать от руки, — сказал Илья. — Тем более карандашом.

— Попросили бы перо…

— Его я сроду не держал. В кино видел, но, как этим пишут, не представляю. Если б клавиатура…

— Ладно, — сказал Ливенцов. — На сегодня достаточно. Отдыхайте.

Когда вахмистр с ари ушли, есаул снял трубку телефона.

— Петроград! — бросил в микрофон.

Дождавшись ответа телефониста, Ливенцов продиктовал номер и стал ждать.

— У аппарата! — раздалось в наушнике.

— Здравия желаю, господин подполковник! — отчеканил есаул.

— Это ты, Гордей? — На другом конце зевнули. — Не надоело еще? Может, по стойке «смирно» стоишь?

— В соответствии с уставом внутренней службы, — сказал Ливенцов, улыбаясь в усы, — подчиненный приветствует начальника пожеланием ему здравия и обращается по титулу, а за неимением такового — по званию…

— Брось! — прервали на другом конце провода. — Устав я читал. Что у тебя?

— Проходчик.

— Объявился! — Голос подполковника зазвенел радостью. — Иван Павлович?

— Другой.

— Вот как… — Собеседник мгновение помолчал. — Что с Ненашевым?

— Умер, если верить заявлению нового.

— А этот кто?

— Дальний родственник и наследник.

— Он посвящен в дело?

— Нет.

— Как он обнаружил проход?

— Утверждает, что случайно.

— Гм! — сказал собеседник.

— Вот и я так думаю! — сказал Ливенцов.

— Как он оказался у тебя?

— Тертышкин привел.

— Рик? — изумился собеседник. — Почему он? Мы же условились: за проходчиком его не посылать!

— Я не питал надежды увидеть Ненашева — год скоро, как сгинул. Когда в последний раз прощались, выглядел плохо. Тертышкин — лучший дозорный в отряде, а Союз в последнее время зашевелился. Вот я и подумал…

— Не верь после этого в судьбу… — вздохнул подполковник. — Вдруг это не случайность?

— Хочу заметить, Яков Сильвестрович, — голос Ливенцова стал строгим, — всякий сговор с вахмистром я исключаю!

— Я тоже, — успокоил подполковник. — Я о другом. Как они встретились?

— Вахмистр заметил незнакомца в долине. Там почему-то оказался и полувзвод Союза, который перехватил проходчика. Он, однако, сумел отбиться, после чего сбежал с помощью вахмистра. Они спрятались от погони в пещере, дождались ночи. Очхи выставили заслон, но они сумели прорваться и к полудню добрались до станицы. Убили или ранили нескольких очхи, принесли трофейное оружие.

— Красота! Тертышкин романов, часом, не пишет?

— Не замечал. Вахмистру я верю.

— А проходчику?

— Ну… — замялся Ливенцов.

— Так! — отозвался собеседник. — Поподробнее!

— Он молод, образован, хорошо развит физически. Со слов Тертышкина, великолепно владеет оружием и знает приемы рукопашного боя. Вахмистр считает, что обязан ему жизнью.

— Что говорит сам проходчик?

— Утверждает, что служил в Российской армии — в общей сложности семь лет. Принимал участие в боевых действиях. Вышел в отставку в чине прапорщика, получив диплом юриста.

— Логично. Что тебя смущает?

— Как изволили заметить, слишком красиво. Ранее в долине не замечалось так много очхи. А тут как по заказу! К тому же, как утверждает вахмистр, они явно кого-то ждали.