Проклятие замолчавшей королевы - Инесса Иванова

После посещения Малой галереи мы разошлись по своим комнатам, условившись при первой возможности продолжить знакомство.

— Мы уже начали беспокоиться, — сказала Марта, стоило мне переступить порог спальни.

Горничная, несмотря на её слова, выглядела совершенно спокойной.

«Она знала, где я», — подумалось мне, и неприязнь к девушке с неприметной внешностью усилилась.

Я поймала настороженный взгляд Альмы, всё ещё хлопочущей над сундуком. Скорость у неё была, скажем прямо, так себе! Должно быть, дома она не привыкла выполнять работу горничной! Мне захотелось влепить затрещины обеим и отправиться спать, чтобы забыться и перестать отовсюду ожидать подвоха.

— Вам прислали письмо из дома, ярла, — продолжила Марта с таким видом, будто была не горничной, а надзирателем. О том, что так дело и обстоит, я догадалась давно, но всё же тот факт, что она даже не пыталась изобразить обычную служанку, настораживал и нервировал. Особенно сейчас, когда я понимала, что долгожданное письмо не скажет мне ничего полезного.

Отец не станет подвергать меня риску и не напишет про ночь, когда он пытался спросить предков об отборе.

Я не сдержала вздоха разочарования!

— Вы прочтёте сейчас? — продолжила Марта, обойдя кровать и взяв с прикроватной тумбочки серую пергаментную бумагу, скрученную в трубочку. — Или позже?

— Позже, — я показала жестом, что хочу отдохнуть, и присела в большое кресло. Оно было таким уютным, что пришлось бороться с желанием закрыть глаза и немедленно позабыть обо всём.

— Отдайте мне, — неожиданно вступила в диалог Альма, поднявшись с колен и захлопнув крышку пустого сундука. — Я сохраню его, чтобы случайно не затерялось.

Кузина сделала упор на слове «случайно», но Марта ничем не выказывала, что её это оскорбило. С тем же сдержанно-вежливым выражением лица она протянула свиток Альме и вновь обратилась ко мне:

— Ярла, позвольте ненадолго отлучиться. Мне велено получить распоряжения относительно вашего обеда с королевской семьёй.

— Да-да, безусловно, — торопливо ответила я, в душе радуясь, что останусь с Альмой наедине. Пусть и совсем ненадолго.

Марта сделала книксен и торопливо направилась к двери.

Стоило ей выйти, Альма молча протянула мне свиток. Я бы предпочла прочесть его в одиночестве, но уже давно поняла, что теперь это слишком большая роскошь.

Развернув бумагу, от которой пахло мамиными духами, я пробежала глазами ровные строки, написанные каллиграфическим почерком без единой помарки. Виленна писала, что папа приболел и поэтому не смог самолично известить меня о разговоре с родственниками. К счастью, он уже пошёл на поправку, шлёт мне поклон и наставление, что я должна быть осторожна с подданными, сыскавшими милость короля, и приветлива с теми, чьи имения находятся на границе.

Мама также упомянула, что от Стилина давно не было вестей, и просила, чтобы я не оглядывалась на прошлое, а жила настоящим.

Последняя фраза особенно меня взволновала. Сердце пропустило удар и кольнуло, так будто кто оцарапал его иголкой.

Все эти намёки родителей могли оказаться попыткой понравиться королю и доказать свою лояльность. Раз я приехала на отбор, то должна думать о победе, а не о бывшем женихе. Но неужели они не могли не понимать, насколько ранят меня, оставляя в неведении? Были ли слова короля пустой угрозой и проверкой, или он решил, что ни одной из его «невест» не должно быть дела до бывших.

— Что случилось? — мрачно спросила Альма, выдернув меня из горестных раздумий.

— Прочти, — не глядя, протянула я письмо.

— Вы уверены? — тон Альмы был вызывающим, и в другое время я бы обязательно поставила её на место. Но сейчас у меня не было сил.