Проклятие замолчавшей королевы - Инесса Иванова

Она с достоинством села напротив меня и положила ладони на колени. Ничто в ней не выдавало волнения или нетерпения. Последняя девушка вынуждена будет сидеть неподвижно, смотря в пустую тарелку, пока Оскар не объявит королевский выход.

Мне было жаль бедолагу, но вскоре, по колким взглядам, беззастенчиво рассматривающим меня, я сделала вывод, что хуже всего придётся именно мне. Красное помолвное платье, тёмные волосы и глаза: я выделялась — я была вызовом всем прочим, дерзкой провинциалкой, посмевшей явиться на отбор из своей глухомани.

— Его величество Рагнар Третий, — объявил Оскар, разодетый не хуже барышни на выданье, и бросил мне ободряющий взгляд.

Мы поднялись и опустили головы. Слуги, стоявшие позади наших стульев, почтительно застыли. Само время остановилось, как и моё дыхание. В ушах зашумело, голова наполнилась мыслями о бегстве и в тоже время, предвкушением новой встречи. Вот буду дома рассказывать сёстрам, как побывала гостьей в Драгском замке и беседовала с Государем наедине! Опустив, конечно, кое-какие подробности. Например, постыдный обморок и угрозы короля лишить меня жениха. Я всё настойчивее убеждала себя, что это не более чем проверка. Пустое.

Гостиная наполнилась свежим ледяным воздухом и звуком твёрдых шагов. Резное кресло с высокой спинкой, на которой мастер искусно вырезал изображение королевской короны, издалека похожее на тончайшую паутину, заскрипело ножками по паркету.

— Прошу вас садится, ярлы! — и чуть заметная ранее хрипотца в голосе короля почти пропала. Рагнар Третий произнёс приветствие с искренней теплотой и нежностью, словно каждая из нас была по ценности равна сапфирам его короны. — Рад со всеми вами познакомиться лично.

Мы подняли головы и присели на краешки стульев, словно опасались, что даже такая вольность — преступление. В присутствии короля все робели и смущались, кроме ярлы Ларссон. Девушка напротив меня смотрела на Государя с почтением, но без подобострастия. Всё в ней говорило о том, что она имеет на это право. И голубое, как у прочих «невест», платье сидело по-особому, словно хозяйка родилась в нём.

Король окинул взглядом каждую, задержавшись на Ларссон чуть дольше положенных трёх секунд приличия.

— Начнём с вас, ярла, — сказал Рагнар мягко, будто боялся спугнуть. И перевёл взгляд на меня.

* * *

Я тут же взяла себя в руки и попыталась придать лицу беззаботное и радостное выражение. В конце концов, каждая участница должна быть счастлива, если на неё взглянет король. А уж когда он первой обращается именно к тебе…

— Да, ваше величество, — ответила я, чуть склонив голову.

Мимо еле заметными тенями ходили слуги, ставящие на стол ароматные блюда, но никто не обращал на них внимания. Я чувствовала, что все взгляды были сейчас обращены на нас с Рагнаром, и то, что окончательно заслужила репутацию «приближённой особы» в самом саркастическом понимании этой фразы. То есть, отныне остальные участницы будут считать, что за мной стоит сильная партия, проталкивающая свою претендентку в фаворитки отбора. Это было тем более смешно, что разительно отличалось от правды.

— Расскажите, что вы будете делать, если станете королевой? — неожиданно спросил Рагнар. По правилам отбора королю надо было спросить, почему я хочу стать королевой. И каждая участница отвечала, что хочет быть полезной Государю и его подданным. Наверное, ответ всем приелся, или Рагнар решил застать нас врасплох.

Мне показалась, что на его губах промелькнула надменная улыбка, но мгновение спустя в холодных, как тёмные воды Небесного озера, глазах отразилось лишь внимание и скука. Словно король не ожидал от меня ничего особенного, только стандартного ответа. Мне стало обидно и захотелось дерзить. Был бы здесь отец, я бы не посмела, но…его здесь не было. А честь семьи Виртанен взывала ко мне через родовую кровь, вскипевшую от ярости:

— Я буду делать всё, чтобы вернуть Тёмным Магам славу защитников границ как от Мрака Мёрзлых земель, так и от лицемерных союзников с других сторон. И уравняю их в со Светлыми в правах на проживание в столице, показав всему королевству, что тьма не всегда причиняет зло, равно как и свет временами освещает лишь уродливое. И для того, чтобы торжествовали гармония и мир, приходится обращаться ко злу, не являясь при этом преступником!

Я осеклась, осознав, что в запальчивости увлеклась речью и забыла, где нахожусь. Чувствуя, как к щекам приливает жар, едва удержала себя от желания встать и сбежать в свою комнату, чтобы немедленно начать собирать вещи. Но гордость велела остаться и с достоинством вскинуть голову в знак верности заявленным принципам.

Я ожидала, что Рагнар Третий рассердится или нахмурится, но он сначала удивлённо вскинул брови, а потом сдержанно улыбнулся, как взрослый, выслушавший забавный лепет пятилетнего ребёнка, которому ещё нельзя перечить и говорить об истинном положении дел:

— Очень смело, — проговорил он наконец, неотступно следя за мной. — Вы совершенно правы, ярла. Иногда то, что кажется окружающим жестоким, делается во имя всеобщего блага. Правда, бывает, что таким образом король или его супруга просто оправдывают свои наклонности и прихоти. А вы, ярла Ларссон, как считаете, рождение дочери является косвенной виной королевы, недостаточно усердно молящейся в храме Богини Плодородия накануне зачатия?

Я вздохнула спокойнее. Теперь все взгляды были устремлены на девушку напротив меня. Она сама походила на крылатую Фригг, златокудрую хранительницу домашнего очага, неизменно изображающуюся с прялкой в руке. И даже стандартный голубой наряд участниц отбора окутывал её тонкую фигуру, будто газовое облако, скрывающее прелести вечно молодой богини.

— Безусловно, ваше величество, — спокойно ответила она, словно была готова к вопросу. — Как доказательство могу привести в пример собственную мать. Она лишь раз уступила просьбам своего господина и не посещала храм Богини, чтобы родилась я. Женщина же, менее усердно держащая пост и ленящаяся посещать храм, обречена рожать только девочек.

— Возможно, вы правы, ярла, — ответил король благосклонным тоном и, тут же посерьёзнев, спросил: — То есть вы считаете, что моя вторая мачеха, покойная королева Аглая, была нерадивой женой и дурной королевой?

Я готова была засмеяться и захлопать в ладоши. Ларссон стала жертвой собственного тщеславия. Так ей и надо! Ещё никто не смел говорить, что моя мать недостаточно ублажала отца и плохо отдавала дань Богам, раз у неё родились одни дочери!

Но соперница не растерялась и только склонила голову как бы в память о покойной:

— Вовсе нет, ваше величество, — ответила она с той же тягучей интонацией. — Я думаю, она выполнила свой долг, уступив просьбам короля и господина, который уже был богат сыновьями и продолжателями династии. Поэтому и принесла себя в жертву, успев дать жизнь только принцессе.

Говорившая замолчала и, улучив момент, когда Рагнар обратился с вопросами к другим участницам отбора, обвела победоносным взглядом соперниц. Мол, вам со мной не тягаться.