Принцип войны. Том 2 - Валерий Гуминский

Уильям Грэйс, надо признать, умел вызывать и безграничную симпатию, и дружеские чувства: этакий рубаха-парень, остающийся таковым и в сорок, и в шестьдесят лет. Он сразу же очаровал наших спутниц и несколько минут сыпал комплиментами, отчего Мирослава то и дело косилась на меня, словно хотела сказать: «учись, пока есть возможность». Можно подумать, этой возможности я могу лишиться в одночасье и останусь неотесанным провинциалом. И поэтому лишь улыбался краешком губ, внимательно изучая человека, которого предстояло цинично ограбить. Испытывал ли я угрызения совести? Да как сказать… После нескольких попыток отправить меня на тот свет меньше всего хочется оказаться перед матерым врагом без «солнечного доспеха». А Грэйс сам давно уже благополучно забыл о существовании подобной добродетели. Совесть для него стала эквивалентом удачной сделки.

Я слышал шутки про чистокровных «британцев», и хозяин дома не обманул моих ожиданий. В тот вечер, когда мы спасли Грэйса, разглядеть его помешала нехватка времени и плохое освещение. Он оказался истинным представителем англосаксонского мира: высокорослый, с крепкими плечами, обладал удлиненным черепом и острым подбородком. Его коротко постриженные волосы не имели ни единой примеси ярко-рыжей кельтской окраски, а светло-голубые глаза оглядывали ладные фигурки Арины и Мирославы с невероятным хладнокровием. Но я-то видел тщательно скрываемую зависть и злость. Вдобавок ко всему, его изящно очерченный рот мог портил прекрасно нарисованную картину. Не знаю: женщинам Грэйс, может, и нравится, но я почему-то испытал к нему легкую неприязнь, и старательно задавил ее на корню. Хладнокровнее надо быть, показывая всяческое дружелюбие и доверие.

— Господин Колояр, — с небольшой заминкой, пробуя незнакомое имя на вкус, подал мне руку Грэйс, когда княжич Павел представил всех нас хозяину согласно этикету, хотя мы уже были познакомились в ночном парке Баттерси. — Позвольте еще раз высказать свою признательность за свое спасение! Кто бы мог предположить, что в самом сердце Лондона обнаружился реликт из давних времен, когда оборотни наводили ужас на горожан!

— Ну, что вы, мистер Грэйс, — я ощутил мощную хватку огромной ладони, больше похожей на лопату. А не такой уж и хлипкий этот англичанин, хозяин торговой фирмы! — Сам не единожды встречался с подобными тварями, поэтому знаю, насколько они опасны.

— И где, если не секрет? — он любезным жестом предложил гостям пройти в гостевой зал приличных размеров, посреди которого был накрыт стол, возле которого суетились три горничных разных возрастов в кружевных фартуках поверх темно-синих платьев, а сам пристроился рядом со мной.

— Служил в егерском отряде князя Демидова, — не стал я скрытничать. Такая информация, предполагаю, уже давно известна ушлому коллекционеру-британцу. Уверен, после нашего знакомства он навел справки по своим каналам.

— О, Демидов! — чуть ли не закатил глаза Грэйс. — Слышал об этом человеке! Невероятно богат, является хозяином огромных земель за Уралом! Дамы, прошу за стол! Не будем ходить вокруг да около. Сегодня кроме вас я гостей, за исключением одного человека, не жду, поэтому приступим!

Откуда-то вынырнули двое мужчин в темных костюмах и в белых перчатках. Они с величайшей важностью помогли Мирославе и Арине усесться, и тут же начали разливать вино по бокалам. Грэйс перекинулся несколькими незначащими фразами про удачные сделки с княжичем Павлом, а потом произнес речь, в которой еще раз напомнил, как он рад видеть в своем доме таких прекрасных русских женщин и самых настоящих русских мужчин, бескорыстно помогающих попавшим в беду, в частности, ему, Уильяму Грэйсу.