(не) идеальная пара - Анастасия Пырченкова

Ну, точно извращенец!

Пусть и под афродизиаками.

— Мне нужно помыться, — протянула в досаде уже вслух.

— Придётся потерпеть. Здесь тебе не спа-курорт, — отозвался Алекс, а следом в мою сторону полетела полуторалитровая бутылка воды. — Пять минут, — обозначил временные рамки и отвернулся, продолжив с увлечением копаться в чужой машине.

И если сперва я скептически пялилась на дефицитное средство утоления жажды, которой поливаться в принципе в нынешних условиях казалось кощунственным, то по истечению двух минут очень даже оценила столь «щедрый» дар, и даже умудрилась распределить так, чтоб даже на ноги хватило. Правда, к концу обозначенного времени снова вышла заминка.

Другой одежды не было, а надевать грязную, измученную жизнью тряпку…

— Алекс, — позвала тихонько, выглядывая из-за машины, за которой пряталась от его обзора.

Не отозвался. Пришлось выглянуть подальше.

— Алекс, — позвала снова.

Оборотня, как назло нигде не было.

— Алекс… — собралась, было обратиться громче и по полному имени, но так и не договорила.

Обернулась и вздрогнула, проглотив остатки букв, наткнувшись на чужое близкое присутствие.

Оборотень стоял за спиной, всего в двух шагах от меня. Его взгляд медленно скользил по моему обнаженному телу снизу-вверх, чуть задержался на моих бёдрах, груди, губах, прежде чем мы встретились глазами. Яркая вспышка голода в них ослепила, оглушила, выбила воздух из лёгких, почти заставила пасть на колени перед ним.

— Ты всё?

Хриплый от возбуждения голос лишил меня собственного, поэтому я лишь согласно кивнула, не в силах вымолвить и слова.

— Хорошо. Вот. Это тебе.

Он протянул мне руку, и я только сейчас заметила, что он сжимает в ней чистую футболку. В моей голове моментально нарисовалась сцена, в которой я эту самую футболку притягиваю к себе ближе, а затем и самого оборотня, впиваясь с не меньшим голодом в его губы своими губами, а затем и вовсе запрыгиваю на него, он подхватывает меня за ягодицы и…

Тряхнула головой.

Не особо отпустило.

Зато помогло иное:

— Я бы дал тебе штаны, но не думаю, что мой голый зад сейчас, и не только он, — это то, что ты хотела бы видеть на постоянной основе, — улыбнулся криво. — Одевайся и пойдём. Я всё необходимое собрал. Если поторопимся, то к завтрашнему утру доберёмся до Абу-Даби. Он сейчас нам ближе, чем Дубай.

И пусть в его словах была изрядная доля правоты, а известие о том, что вскоре мы будем внутри цивилизации, где я обязательно найду возможность позвать на помощь, дальнейшее слетело с губ чисто из вредности:

— Так говоришь, будто я впервые нечто подобное наблюдаю, — ухмыльнулась цинично.

Ну, а что он такой самодовольный?

Бесит…

К тому же, все оборотни после оборота голыми пребывают, а я их за всю свою жизнь немало повидала.

— Ага, я сниму, а ты меня снова изнасилуешь, обвинив потом во всех грехах? Нет уж! — фыркнул насмешливо альфа.

Открыла рот, но от переполнившего такой наглой клеветой возмущения все возможные слова проглотила.

Как открыла, так и закрыла, послав оппоненту мрачный взгляд вместо комментариев.

— Ну а что? Где вот я не прав? — тоже состроил он возмущенное лицо.

— Со всех сторон! — выпалила ответно. — И да, если б это были не афродизиаки, а твой якобы природный магнетизм, я бы ещё при первой встрече на тебя «запала», не так ли? — съехидничала. — А этого не произошло, меня едва не стошнило, глядя на тебя, — оправдала все свои нимфоманские порывы, как смогла.

Александр на это только брови удивленно выгнул.

— Чуть не стошнило, говоришь… — произнёс немного растянуто, шагнув ко мне вплотную. — Ты поэтому умоляла трахнуть тебя уже через минуту после нашего знакомства и называла меня своим богом?

Криво усмехнулась.

— А я не про… — усмехнулась снова, но продолжать не стала, тут же свернула напрашивающуюся полемику. — А знаешь, забудь, не важно это всё! — махнула рукой.

А то звучало так, будто я оправдываться перед ним начинаю.

С чего бы?

Он мне никто. Соответственно, мне вовсе без разницы, что он там обо мне думает. Как и ему не следует знать, что я думаю о нём.

Какая разница в том, что до него я точно так же умоляла другого? Не лучший эпизод в моей жизни, в конце концов, особенно если учесть, что тогда мне вообще без разницы было, кто меня трахнет. Грёбанные афродизиаки, чтоб их…

Тошно стало при нём во второй раз. От самой себя в первую очередь. А футболку я всё-таки надела.

— А вот тут ты права, — согласился он со мной, отступая и отворачиваясь. — Это всё уже действительно не важно. У нас сейчас есть проблемы понасущней. Всё остальное и потом можно решить.

Последнее прозвучало уже удаленно — Александр, не дожидаясь меня, подняв с земли и, закинув на плечо походный рюкзак, пошёл вглубь ущелья. Я тоже не стала задерживаться на прежнем месте, правда стоило сделать всего шаг, как песок подо мной подозрительно зашевелился. Промелькнувшая в разуме несуразная мысль о зыбучих песках, как вспыхнула, так и померкла. Всего миг, правую щиколотку пронзила острая боль. Её причина, размером дюймов в пятнадцать, не больше, стремительно выбравшись из своего укрытия и укусив наступившую на неё обидчицу в моём лице, также стремительно свалила в неизвестном направлении, оставив на память лишь косые полоски по песку, жгучую боль в ноге и две ранки от своего укуса.

— Ай… — только и успела пискнуть я.

Александр тут же оказался рядом.

— Беда ходячая ты, а не женщина, — выругался, опускаясь передо мной на колени. — Вот как? Как у тебя это получается, находить неприятности на ровном месте?

— А я знаю? — огрызнулась. — Дар у меня, видимо, такой! — съязвила, рухнув обратно на песок, разглядывая начинающую опухать конечность. — Это же надо, быть оборотнем, которого прикончила гадюка… — проворчала себе под нос.

Боль от укуса продолжала усиливаться, расползалась по всему организму, или это я так перенервничала, что голова тоже вмиг разболелась. Стоило коснуться ранки, так и вовсе досады во мне прибавилось, ведь пальцы начали неметь, как и сама нога.

— Успокойся и не дергайся! — велел строго альфа. — Не умрешь ты. Не при мне — точно.

— Можно подумать, тебе есть разница, когда и где я умру… — скривилась, но, правда шевелиться перестала.

Замерла, наблюдая за тем, как оборотень склоняется и припадает к ранке губами.

И тут я впервые всем афродизиакам во мне от всей души порадовалась!

Чувство боли перекрыло другое…

Там, где мурашки ползут, превращаясь в горячую патоку, пусть и не так остро и волнительно, как прежде.