Агни-3 - Ульяна Каршева

- Не надо, - суховато сказал Никас. – Мы не знаем, что там. Лучше, если ты останешься со мной.

Она удивлённо выглянула из-за края его плаща. Кажется, она настроила его довольно серьёзно своим сообщением о сегодняшних наглецах, требовавших отпустить с собой девушку-мага, снимающую проклятия. Непроизвольно оглядевшись, Аня округлила глаза на толстую трость, прислонённую к дверному косяку, в шаге от брата. Ничего себе. Когда это он успел…

То, что показалось из-за угла дома, заставило обоих застыть на месте. Ждали что-то вроде кареты или брички. А тут… Несчастная худая лошадь вывезла на их обозрение телегу, на которой сидели несколько человек, пока ещё плохо видных в ноябрьской ночи. А справа от телеги шагала ещё одна лошадь с всадником, одетым в знакомую форму. О! Как раз в такой приезжал вечером присланный из полиции дином Валентайном! Полицейский! Вот почему грубоватый тон сигнала – телега. Вот почему упорядоченный – полицейский. Но почему… что происходит…

Не выдержав, Аня вывернулась из плаща Никаса и побежала навстречу телеге, стараясь разглядеть сидящих в ней. Встретились в пяти шагах от лестницы в дом. Причём, как только Аня побежала навстречу телеге, с неё спрыгнул какой-то человек и, вместе с замедлением хода этой телеги, начал что-то выгружать с неё. Что?!

Поначалу показалось – мешок?.. Но мешок довольно активный, потому как забрыкался в его руках. И мужчина (разглядела-таки Аня) поставил брыкающийся мешок на землю. Если это Лисса, почему она не бежит к Ане? Ведь видела же, что именно она спешила к ней! Что… Что происходит?!

Когда телега была дотащена заморённой лошадью до крыльца, к Ане подбежал и Никас. Спешился полицейский и тоже зажёг магические огоньки на пальцах, пока Аня уже медленно, приглядываясь, шла к активному мешку. Точно – Лисса! Но почему она не спешит к ней, к Ане? И во что такое странное она одета? Точней – укутана?

Наконец, когда Аня оказалась в двух шагах от малышки, та развернулась.

- Агни!

Аня, вообще-то ожидала, что малышка бросится к ней, раскрыв объятия, но Лисса почему-то шагнула к ней, пряча руки под той, кажется, шалью, в которую её закутали. Несмотря ни на что, Аня подскочила к ней и, склонившись, обняла её.

- Лисса, милая! Нашлась!

Пока она тормошила малышку, не понимая, отчего та упрямо и хмуро супится на неё, над их головами загомонили. Полицейский чуть не допрашивал Никаса, проверяя, точно ли потерянная малышка является родственницей здешним хозяевам, как Лисса им, мужчинам-грузчикам и полицейскому, объявила, и почему они так легкомысленно отнеслись к потере ребёнка. Никас, сам изумлённый и потрясённый до глубины души, в ответ невежливо спросил сам:

- Разве вы не знали, что в участке лежит заявление о пропаже ребёнка?

Пока мужчины выясняли, в чём дело и его подробности, пока грузчики из лавки углежогов рассказывали, как наткнулись на девочку из богатого дома, до Ани дошло, что Лисса что-то прячет под грубой шалью. Потому и спросила:

- Лисса, что у тебя там?

- Это моя! – внезапно и пронзительно завизжала малышка, так что Аня отпрянула и в ужасе оглянулась на дом: вдруг этот вопль разбудит всех?! – Моя! Никому не отдам! И там тоже моя!

И так же внезапно полезла снова на телегу, причём помогая себе только одной рукой, а вторую продолжая прятать под шалью.

На визг Лиссы оглянулись все мужчины. А Никас невольно шагнул к Лиссе. Но только один из грузчиков абсолютно спокойно подошёл к суматошно подпрыгивающей, чтобы залезть на телегу, Лиссе и легко приподнял её, усадил на край. После чего, как ни в чём не бывало, вернулся к разговору с остальными. Аня, в полном недоумении, шагнула ближе к телеге. Лисса грозно взглянула на неё. А потом размотала часть шали, и наружу высунулся блестящий в свете нескольких магических огоньков нос.

- Это кто? – только и сумела выговорить Аня.

- Это моя собачка! – заявила малышка и тут же спрятала любопытный нос под шаль. – Не отдам!

- Хорошо, - пробормотала Аня, - не отдавай.

И тут она вспомнила, что она, вообще-то, хозяйка дома, в который вернули то ли потерявшегося, то ли сбежавшего ребёнка. И вернули люди, которые в эту ночь пожертвовали своим транспортом, своим сном, своим отдыхом и свободным временем.

Развернувшись, она со всех ног припустила в дом – Никас всё равно остался, так что... Влетев в гостиную, не стала дожидаться, пока закроется входная дверь, и сразу же ринулась на второй этаж. В своей комнате она вспомнила, что грузчиков трое, а ещё некоторое время лихорадочно размышляла, стоит ли давать вознаграждение полицейскому, припомнив по словам неожиданных гостей, что это он обнаружил странную телегу во время патрулирования по улицам.

Сообразив, что можно и на месте решить проблему, Аня бросилась назад.

- Я думала, ты убежала от меня, - растерянно сказала Лисса.

- Честно – очень хотелось, - сообщила ей Аня и посмотрела на мужчин. – Большое спасибо за то, что вернули девочку. Пожалуйста, примите это в знак благодарности.

И раздала всем троим углежогам-грузчикам (а что это именно углежоги – было ясно при одном взгляде на их одежду и лица) по несколько монет. Вопросительно взглянула на полицейского, но тот лишь улыбнулся и пошёл к своей лошади. Аня сначала пошла за ним – напомнить, что в участке лежит заявление, а значит, по указанным там адресам надо бы утром предупредить, что девочка нашлась, а затем, напомнив, вновь вернулась к телеге.

- Ну что, Лисса? Идём домой?

- На, - деловито сунула ей щенка девочка, а потом вцепилась обеими руками в то, что в первые мгновения показалось Ане кучей тряпья.

В первые секунды, увидев щенка на руках малышки, Ане почудилось, что щенок домашний – такой толстенький и пушистый, несмотря на явную дворянскую породу. Но, когда она взяла его в руки, почувствовала, как мурашки пробежались по спине: да у него кожа да кости, спрятанные под пушистой шерстью!

От потрясения Аню отвлекло странное поскуливание. Подошедший Никас заглянул в телегу, где копошилась с чем-то Лисса, хмыкнул и предложил:

- Лисса, давай-ка я сам её вытащу!

И первым делом за подмышки спустил на землю девочку. Лисса немедленно ухватилась за край палантина, свисающий возле руки Ани, а Никас чуть не всем телом склонился над телегой и легко поднял с неё что-то мешковатое, после