Уши не трогать! - Анна Гаврилова

– Она лежала посередине дороги! – взвизгнул голос.

– Не оправдывайся, – холодно ответил второй.

От этого звука по коже поползли мурашки.

Меня подхватили чьи-то руки. Очень горячие и очень сильные. Кожу обожгло дыхание, пальцы коснулись лба, отвели волосы. На этом странные, довольно приятные ощущения кончились.

– Самка человека?! – Голос мгновенно утратил и холодность, и властность.

Меня снова швырнуло на землю, затылок больно впечатался в твердую поверхность.

– Не может быть… – прошептал первый, словно издалека. – Откуда ей тут взяться?

Картинка перед глазами расплывается и двоится, я попыталась сфокусировать взгляд. Лицо замершего надо мной показалось очень знакомым. Вскрикнула:

– Грегор?

Фигура отшатнулась, но через несколько мгновений приблизилась снова. У него действительно лицо Грегора. Но как такое возможно?

Его пальцы грубо ухватили за подбородок, взгляд стал до того пристальным, что показалось, будто в черную дыру проваливаюсь.

– Самка, – кивнув, подтвердил он. – Причем элитная. Что она тут делает?

В голосе другого прозвучала тотальная растерянность:

– Не знаю…

– Здесь! – воскликнул тот, что был так похож на Грегора. – Не где-нибудь, а здесь!!!

Нет, это точно не Грегор. Просто в темноте, как говорится, все кошки серы.

– Не знаю… – повторил другой. – Но она, кажется, ранена. Смотрите, как изогнута ее нога.

Повисло напряженное молчание. Не знаю, о чем размышляли эльфы, а я… я начала понимать – добром дело не кончится. Да, пробежка по парку была долгой, но вряд ли мне удалось уйти далеко от того домика, где меня ждут все неприятности вселенной. И если рассуждать логически, эти эльфы направляются именно туда.

– Все хорошо, – сказала я, постаралась придать голосу самый мирный, самый благополучный тон. – Все в порядке. Простите, что задержала вас.

Я все-таки сумела встать, несмотря на то что левая ступня отдавала дикой болью и категорически отказывалась повиноваться. Парочка отшатнулась, вытаращив глаза. Окинув обоих быстрым взглядом, сообразила: двойник Грегора явно из благородных, а второй, судя по всему, кучер.

– С вашего позволения, я пойду.

Все! Все хорошо! Подумаешь – самка на дороге! Мало ли их, то есть нас, по миру шляется? Пустяк! Не задавили, ободы колес не попортили, и ладно…

– Стой, – гаркнул кучер, в один прыжок оказался рядом.

Когда его пальцы сомкнулись на моем локте, заорала. Хватка у эльфа железная, показалось – сустав вот-вот рассыплется.

– Никуда ты не пойдешь! Беглая? От кого сбежала?

О нет, только не это… Ну почему? Почему они не поверили? Ведь все политологи в один голос уверяют: чем проще и наглее ложь, тем вероятность успешного обмана больше.

– Я… Я…

– От кого сбежала, спрашиваю?! – зло повторил кучер.

Голос псевдо-Грегора прозвучал недовольно:

– Оставь ее.

Я выдохнула с облегчением, но рано.

– На месте разберемся.

Брови кучера взлетели на середину лба, он дернулся в сторону, так и не выпустив мой локоть. Я взвыла, потеряла равновесие и рухнула к ногам эльфа. На мое падение внимания не обратили.

– Как думаешь, она в карете не обгадится?

– Не знаю, – отозвался кучер, – если действительно из элитных, то не должна. Но я бы так рисковать не стал.

– А я рискну. Грузи ее.

Запротестовать не успела, да и смысл? Меня подхватили поперек туловища. Как старый, изъеденный молью ковер, поволокли к черной громадине кареты.

Лошади фырчат громко, недовольно перебирают ногами. Кучер рывком распахнул дверцу и, бросив меня на пол, провозгласил:

– Если испачкаешь что-нибудь, собственными руками придушу!

После недавнего разговора не думала, что двойник Грегора ко мне присоединится. В его жестах и взглядах читалась брезгливость, в моем мире так даже на бомжей не смотрят. Была уверена: благородный эльф скорее сядет на козлы с кучером, чем окажется рядом со мной. Но я ошиблась. Когда он впрыгивал в карету, мне едва удалось увернуться, иначе бы точно наступил.

Карета двинулась очень плавно, будто не средневековый агрегат, а современное авто на хорошем асфальте. Я попыталась подняться и сесть на диванчик напротив двойника Грегора, в его лицо при этом старалась не смотреть, но сопение эльфа сообщило лучше любых взглядов и слов – он не доволен. Еще бы: после беготни по лесу мое платье чистотой не отличается. И все-таки я села. Плевать.

О том, что мы подкатываем к дому, сообщило радостное ржание лошадок. За окном замаячили тусклые огоньки. В этот раз двойник Грегора взялся за грязную работу сам: вцепился в мой локоть и потащил наружу.

Вылетая из кареты, я смогла разглядеть кусочек уже знакомого особняка: огромные серые камни, большие окна с цветными витражами, крыльцо с коваными золочеными перилами и ажурным козырьком. Рядом пара слуг с факелами – в наступившей темноте без освещения не обойтись.

Когда миновали мозаичную дорожку, обрамленную невысокими розовыми кустами, на крыльцо выпрыгнул худой как жердь слуга с обеспокоенным лицом. Он учтиво поклонился знатному эльфу, что-то крякнул.

А вот заметив меня, слуга выкатил глазки, рот искривился, но крика так и не услышала. Вместо этого тишину нарушил грубый голос моего провожатого:

– А где Турус?

Слуга, кажется, подавился вздохом. Не произнося ни слова, ткнул в меня пальцем.

– Это? – усмехнулся эльф. – На дороге нашел. Нужно выяснить чья. Так где же Турус?

Худосочный отступил в сторону, пропуская нас внутрь, и согнулся в поклоне.

– Турус убит… – пробормотал он.

– Что?!

– Убит, – повторил слуга, махнул рукой в направлении кабинета.

Проследив за его жестом, я невольно раскрыла рот. Зажженные светильники предали знакомому холлу сказочное очарование, я даже забыла о причине своего появления здесь и грозящих неприятностях. Но боль в ноге вернула к реальности довольно быстро и грубо. Эльф потащил вперед, к жуткой двери, с которой и начались мои несчастья.

Резные тяжелые створки распахнуты. В кабинете тоже горят светильники, но тускло, превращают страшную картину в абсолютную жуть. С момента моего бегства здесь ничего не изменилось: развороченный письменный стол, разбросанные по полу листы бумаги, перья. Гардина по-прежнему вздувается и опадает под порывами ветра. У небольшого диванчика на ковре массивное тело с пробитой головой, под ним пятно чернеющей крови.