Вальс с медведем - Серина Гэлбрэйт

— Может укусить? — шёпотом предположила Арнетти.

— Может оцарапать, — Бернар поставил фонарь на нижнюю часть лестничных перил и тем же осторожным, скользящим шагом приблизился к распластанной на земле Арнетти. — Яд когианов не смертелен даже для людей, но может вызвать кожную сыпь…

— Игуаны? — а что, выглядела ящерка похоже.

— Когианы. Русалки их держат, чтобы те охотились на змей и грызунов.

— То есть они одомашнены?

— В определённой степени, — оборотень замер над Арнетти, присматриваясь к ящерице, мерно опускающейся и поднимающейся на груди в такт дыханию.

Ящерка приоткрыла глаза, глянула снисходительно на застывшего скульптурой мужчину и, вероятно, не посчитав его за серьёзную угрозу, закрыла.

— Он ещё маленький, взрослые особи куда крупнее.

Страшно представить, насколько крупнее.

— Если взрослые больше, то могут, наверное, не только на змей охотиться.

— Могут, — согласился Бернар и молниеносным движением перехватил ящерицу за шею и рывком снял с Арнетти.

Она поскорее отползла в сторону и только затем встала. Бернар отступил, удерживая когиану каким-то хитрым образом, чтобы та не могла ни укусить, ни задеть когтями. Ящерка билась и шипела, но вырваться или зацепить противника у неё не получалось, лишь хвост бессильно хлестал по воздуху. А ведь что оборотню стоит свернуть ей шею или придушить?

— Что вы с ней сделаете? — Арнетти с жалостью посмотрела на беспомощно дергающуюся ящерицу. — Убьёте? И… съедите?

— Зачем? Надо привязать и запереть её, а утро отвести на озеро. У нас здесь редко беспризорные или дикие когианы встречаются, обычно у каждой есть хозяйка, — Бернар повернулся и направился по петляющей тропинке к сараю. — Возьмите фонарь, пожалуйста.

Схватив фонарь, Арнетти метнулась следом.

— Где вы её нашли?

— Под домом. Я услышала странные звуки и спустилась посмотреть, а она… или он… как прыгнет.

— Должно быть, она после дождя слишком углубилась в лес, а вернуться обратно не смогла и, когда солнце село, забралась под дом. Когианы любят тепло…

— Поэтому на меня и прыгнула?

— Возможно.

— Ну да, я женщина горячая, знойная, всю живность ко мне как магнитом тянет, — пошутила Арнетти, перехватила странный взгляд Бернара и кашлянула, скрывая внезапную неловкость.

— Вы куда теплее, нежели русалки.

— Неужели?

— Я имею в виду, что у северных русалок температура тела несколько ниже, чем у людей и оборотней. Но нас звери, особенно дикие, в большинстве своём сторонятся.

Поэтому и курятник у них почти что посреди леса, и никто за сохранность пернатых не опасается.

— Даже ящерицы?

— И ящерицы тоже, — Бернар остановился. Когиана в его руках затихла и теперь только выгибалась иногда да моргала. — Откройте.

Арнетти вышла вперёд и распахнула дверь сарая. Собственно сараем он и оказался, местом, где хранился сельскохозяйственный инвентарь, запас дров и вещи, которые по разным причинам не поместились в доме. Бернар попросил подать моток верёвки, сам поставил ящерицу на земляной пол и, удерживая её одной рукой, второй взял верёвку. Обмотал верхнюю половину туловища наподобие шлейки и привязал свободный конец к балке. Арнетти присела рядом с когианой, осторожно протянула руку и коснулась прохладной чешуи на боку.

— Их дрессируют как собак или держат как кошек?

— Дрессируют.

— Дрессированная ящерица?

— Вас это удивляет?

— Немного.

Когиана повернула голову к Арнетти, шумно обнюхала её пальцы.

— Надо воды принести, они не могут подолгу обходиться без неё.