Легенда вулкана - Денис Ватутин

– Так нормально будет, как ты думаешь? – спросила она.

Было видно, что она слегка нервничает.

– Я тебе так скажу, – ответил я, еле переведя дух. – Если разместить твое фото в Сети, то на Марсе никогда не будут устраивать конкурсов красоты, понимая всю бесполезность этих мероприятий!

– Дэн, ну я серьезно. – Она поправила на платье какую-то одной ей видную складку.

– А ты думаешь, это юмор? – Я, не отрываясь, смотрел на нее.

– Ладно, будем считать, что самый главный марсианский эстет оценил, – улыбнулась она.

– Только теперь я буду к тебе всегда приставать, – сказал я чистую правду.

– Ты не сделаешь этого, – как-то неуверенно и с легким протестом сказала она.

– Вот увидишь, – угрожающе кивнул я.

В дверь настойчиво постучали.

– Открыто! – Я развернулся к двери, инстинктивно заслонив собой Ирину.

В дверном проеме показался второй охранник с коммуникатором в руке.

– За вами транспорт пришел. – Он говорил, делая странные ударения в словах.

– Сейчас идем, – кивнул я.

– У вас есть время, мне сказали. – И он исчез за дверью.

Я вновь залюбовался Ириной, глядя на ее полуобнаженные плечи (платье было слегка декольтировано). И тут я заметил, что на шее у нее висит что-то вроде кулона. На тонкой цепочке покачивалась небольшая S-образная змейка из белого металла. Змейка была изображена с раскрытой пастью и имела посредине небольшую поперечную выемку. Странно, но, когда я обыскивал Ирины вещи (о чем вспоминал с внутренним содроганием) там, на заводе, я не увидел этой безделушки. Черт! А ведь мне кажется, что я знаю, что это такое: это напоминало часть разъединенного надвое символа змея Уробороса. В довольно-таки редкой вариации: когда два змея (в отличие от обычного кольца), переплетаясь восьмеркой, кусают друг друга за хвост. Он считался символом бесконечного возрождения, вечной цепи диалектического движения и единства. Ну почему в жизни все так нелепо? Я догадывался конечно же о том, что у Ирины должно быть нечто подобное, вернее, именно это…

– Ух ты, какой у тебя красивый талисман! – Я искренне восхитился. – А что это за штука?

Ирина немного смутилась и инстинктивно закрыла кулон ладонью.

– Это, – она замялась ненадолго, – муж подарил, давно еще… мне нравится…

– Это и вправду красивая штука, – подтвердил я, – только кажется, что она не целиковая, судя по ложбинке в центре.

– Ну не знаю, – отмахнулась Ирина, – мне она нравится такой. Он сказал, чтобы я ее везде на Марсе с собой носила: он верил в талисманы.

– Странно, что он, такой серьезный мужчина… – пробормотал я, роясь в своих вещах.

Прямо поверх термобелья я натянул брезентовые черные штаны с накладными карманами, надел бронежилет, наплечную кобуру со своим ПМ и еле втиснулся в потертую кожаную куртку.

– Это, конечно, не комильфо, но… – оправдывался я, приглаживая волосы перед зеркалом.

– Тебе так хорошо, – утешила Ирина.

Она прицепила к своей бежевой кобуре с бластером длинный ремешок и повесила на плечо: получилась милая такая дамская сумочка в стиле хай-тек.

Я вышел опять в холл, постучался к Азизу с полковником и к Йоргену с Сибиллой.

Полковник открыл дверь, прижимая к груди веер из игральных карт. Из номера отчетливо пахнуло анашой, и сверкнули белки Азиза, обрамленные мохнатыми косичками. Йорген и Сибилла открыли не сразу.

– Так, – сказал я, когда все собрались в холле, – нас с Ириной позвали к губернатору на чай. Я хочу выяснить причину столь повышенного внимания к нашим персонам.

Я старался говорить тихо, чтобы не слышали охранники, а Дронова, не стесняясь, вытянула шею и напряженно прислушивалась.

– Вам я поручаю следить за всем в оба, – продолжил я, еще снизив голос, – контактов минимум, если будут предлагать пройтись по городу – только по ближайшим окрестностям и только с местной охраной. Никого не слушайте и сами следите, чтобы в группе много не болтали про нашу дорогу, про убийство и вообще, ну понимаете… И всем держаться вместе – пока мы еще группа, все вопросы будем завтра решать.

Все согласно закивали.

– И все же, Страний, надо вмэсте иты нам… – начал Азиз в своей неторопливой манере, словно подбирая слова.

– Азиз, ты не понимаешь, что это для вашей личной безопасности? Ты же неглупый парень! – Я посмотрел на него в упор.

– Да все я понимаю, – как-то обиженно сказал растаман.

– Одно дело тусовка, а другое дело – двойной риск расстаться с жизнью. – Я вздохнул. – Ладно, мы пойдем.

Проинструктировав в сходном порядке разбуженного мною охранника со шрамом (его звали Бэн), мы с Ириной спустились в гараж и вышли на улицу.

Возле гаражных аппарелей стоял давешний красный БМП-кабриолет.

Водитель, на голове которого красовался танкистский кожаный шлем, увидев нас, вылез со своего места, и не успел я сказать, что и сам могу, обогнул нос вездехода и раскрыл перед нами изломанную ребром жесткости дверцу с правой стороны.

– Спасибо, – вежливо сказала Ирина.

Водитель не произнес ни слова – может, он немой?

Мы забрались на потертые кожаные сиденья, а водитель завел двигатель и, громко просигналив уже знакомым мне трубным ревом, стал разворачивать машину в сторону центра.

Без шлема и кислородной маски я чувствовал себя немного неуютно, будто забыл что-то важное. Теплый ветер, нагретый стенами кратера за день, дул вдоль улицы, принося новые запахи города. Мы с Ириной, как и подобает заправским туристам, озирались по сторонам, жадно впитывая в себя эту незнакомую атмосферу: людей, неуклюжие и разномастные дома, бурление жизни возле питейных и развлекательных заведений, суету торговцев, праздность гуляк, сосредоточенность патрулей, гавканье разношерстных домашних церберов и многое другое. Изредка на стенах попадались грубо напечатанные плакаты с надписями типа «Выкинул мусор на улицу? Плюнь себе в тарелку!», «Ищешь девайсы в пустыне? Пойди на завод и сделай их сам!», «Станем Пятым Городом!» и тому подобная агитация.

По мере приближения к центру мы увидели перемены пейзажа: стали появляться некие подобия парков – огороженных территорий возле домов, где росли разнообразные растения, от кактусов до каких-то раскидистых деревьев с облезлыми стволами. Дома становились более аккуратными и многоэтажными, а людей на улицах было уже поменьше.

В какой-то момент вездеход повернул влево и остановился возле пятиэтажного здания, облицованного светлой плиткой. Над небольшим крыльцом была аккуратная вывеска, немного напоминающая транспарант: «Городское управление Общественного собрания Персеполиса. Свободные колонии Марса».

Здание стояло в центре четырехугольной площади, а возле его фасада росли маленькие хвойные деревца.