Жар сумрачной стали - Глен Кук

Наверняка Морли каждый вечер перед сном давился от смеха, вспоминая, как ловко облапошил этого недотепу Гаррета.

– Похоже, у тебя перемены к лучшему, – заметил я.

– Все надо делать вовремя, Гаррет. Соседи сперва артачились, но я их убедил.

Не сомневаюсь. Район, в котором находилось заведение Морли, был известен как Зона Безопасности. Своего рода нейтральная территория, на которой работнички ножа и топора, а также иных инструментов и принадлежностей, могли не дрожать за собственные шкуры при встрече с конкурентами. Центром Зоны был Дом Удовольствий. Зона существовала во многом благодаря Морли, и его стараниями приносила прибыль.

Поэтому любые перемены в заведении Дотса не могли не насторожить соседей.

– У богатых те же требования, что и у бедных, и порокам они подвержены тем же самым, – продолжал Морли. Его ослепительно, неестественно белые зубы сверкнули в свете лампы. – Зато денег у них гораздо больше. Это был решающий довод.

Ну разумеется. А если этот довод подкрепить мрачными физиономиями Сарджа, Пуделя и прочей братвы…

– Ты отвлекся. Мы говорили о Краске с Садлером.

– Блок знает, кто их привел?

– Нет. Может знать Белинда, но я с ней еще не виделся.

– Если она до сих пор ни о чем не слышала, то ее приятно удивят. – Морли усмехнулся.

– Угу. Только давай договоримся. Я предпочел бы сообщить ей обо всем сам.

Дотс поглядел на меня, приподняв бровь.

– Ты уверен, что это разумно?

– Я на нее зла не держу. В конце концов, она смылась, а не я.

– Ты-то, может, и не держишь, а она… Белинда Контагью – не обычная женщина, Гаррет. Лично я держался бы от нее подальше.

– Хорошо, уговорил. Потолкуешь с ней за меня?

– Еще чего! Не в том я возрасте, чтобы любовные записочки относить. Поищи кого другого.

Вот так всегда. Впрочем, я не стал настаивать. Пусть себе думает, что он меня отбрил. Потом сочтемся.

– Как делишки-то? – справился Дотс. – Все у нас как-то не складывается посидеть, за жизнь поговорить, мировые проблемы обсудить… – Под мировыми проблемами он разумел либо поголовное обращение мясоедов в вегетарианцев, либо кровавую баню для своих врагов. Либо то и другое одновременно.

Я поведал ему о том, чем завершились мои разборки с богами. А также с богинями.

– Пожалуй, стоило свести тебя с Магодор. Тебе такие нравятся, я знаю.

– Чего? – Морли, похоже, думал о чем-то своем.

– У нее четыре руки, змеи в волосах, губы зеленые, зубы как у крокодила. А в остальном – глаз не отвести.

– Да-да, всю жизнь мечтал. Спал и видел.

– Эльфы же не спят.

Он пожал плечами.

– А теперь что?

– Теперь?

– Ты же к Блоку зашел не просто пивка попить да старые дела повспоминать, верно?

– Именно за этим.

– Брось, Гаррет. Не пудри мне мозги.

– Да я и не пудрю. На пивоварне что-то странное творится. Кто-то угрожал старику. Или не угрожал… – Я кратко обрисовал ситуацию.

– Умеешь ты влипать в неприятности, Гаррет, – сообщил Морли, дослушав до конца.

– Не знаю, как быть. Угроз Вейдер не потерпит. А если «Клич» занялся вымогательством…

– «Клич» в целом вряд ли. Скорее, чья-то личная инициатива. Кому-то вдруг стало не хватать денег. И это еще цветочки, Гаррет, ягодки впереди. Я слышал, Белинда точит ножи. Ты внутрь собираешься?

– Внутрь?

– Ну да. Внутрь «Клича». Разузнаешь, что да как. Проблем у тебя не будет. Ты не кентавр какой-нибудь, а чистокровный человек, да еще герой войны. – Морли тоже герой войны; во всяком случае, он искренне себя таковым считает. На деле же он всю войну просидел в тылу и помогал отчизне тем, что утешал перепуганных солдатских жен. – Ты достаточно здоров, чтобы стоять на ногах. Нигде не работаешь. Словом, идеальный рекрут.

– Вот только мыслю иначе, – пробормотал я.

Морли вновь оскалил в ухмылке белоснежные зубы.

– Если они тебя примут, здесь тебе лучше не показываться. И с Покойником придется расстаться.

– Ага. – Я, между прочим, Релвею ничего не обещал. Никаких там клятв на крови и прочей фигни. Но признаюсь, как на духу: мне до сих пор и в голову не приходило, что попытка проникнуть в ряды борцов за права человека будет означать полный отказ от моего привычного жизненного уклада.

Сменить личину – назваться чужим именем – попросту не получится. Слишком многие меня знают, ветераны в особенности. Когда живешь один, так сказать, вхолостую, и нигде не работаешь, поневоле начнешь искать общения с себе подобными. Я, конечно, предпочитаю женскую компанию, но изредка – почти ежедневно – случается так, что женщины меня избегают. Вы не поверите, но это чистая правда.

– Так далеко я заходить не собираюсь. – По крайней мере надеюсь, что не зайду. – Поброжу по пивоварне, погляжу, послушаю. Если за всем стоит Тай, решивший заграбастать куш до смерти папаши, я его расколю. Если же он ни при чем, будем думать дальше. Мне просто не верится, что у кого-то из этих недоумков хватило наглости наехать на Вейдера.

– Гаррет, тут вопрос веры. Когда человек верит, остальное не имеет значения. Они убеждены в своей правоте, понимаешь? Им этого вполне достаточно. – Морли выпрямился, давая понять, что разговор подходит к концу. – Будь осторожен.

– Я всегда осторожен.

– Чушь. Тебе просто везет. Не искушай удачу, Гаррет; удача – женщина, а женщины переменчивы. Учись осторожности, тем более, что тебе есть у кого учиться – у меня.

Я хмыкнул. Морли никогда не отличался скромностью.

– Скажи Пуделю, чтобы зашел ко мне. Надо кое-куда сбегать.

– Непохоже, чтоб он умел бегать. Ладно, скажу.

Морли ни словом не обмолвился о попугае у меня на плече. Ничего не спрашивал, даже ни разу не покосился на птицу. Что-то невероятное!

Должно быть, снова со мной играет.

Придумал: разрублю-ка я эту разномастную тушку, нашинкую в полоски и подсуну закадычному дружку Морли как приправу к его пряным травкам.