Одиннадцать домов - Колин Оукс

Слоун за барной стойкой жонглирует банками с содовой, как настоящий бармен. Кивнув мне, он продолжает трепаться с Корделией Поуп и ее приспешниками. Все смотрят на меня; жгут взглядами, оценивая платье и прическу, перешептываясь. «Странная Мейбл, она всегда одна. Вы слышали, что у нее дома ненормальная сестра?»

Я стараюсь не обращать внимания на тянущее ощущение в животе, не думать, о чем они говорят. Это не имеет значения. Они не имеют значения. Да пошли они. Все эти люди мне более-менее знакомы: Хадсон Пеллетье раскинулся на диване; у него на коленях сидит Абра Де Рош. Эрик Поуп, наш местный козел, играет в бильярд с Вэном Граймсом и Брук Пеллетье. Со двора вбегает Фэллон Бодмалл и кричит Слоуну по-французски:

– Vite, barman, servez-moi un verre! – «Скорее, бармен, налей мне стакан».

Мы все здесь немного болтаем по-французски.

Слоун посылает его куда подальше. Тут по лестнице с грохотом сбегает Нора; ее громкое хихиканье привлекает общее внимание. Она быстро переглядывается с Эдмундом и с улыбкой отворачивается. Я отстраненно наблюдаю за их игрой. Все люди, находящиеся в этой комнате, знакомы мне с рождения, в том-то и проблема.

Наконец отвлекшись от Корделии, Слоун энергично машет мне рукой:

– Эй, Беври! Шикарное платье, ты прям как миссис де Уинтер. Я очень рад, что ты пришла.[7]

Я смущенно обнимаю его и опираюсь на барную стойку, чувствуя себя очень взрослой. Слоун разделяет мою постыдную любовь к книгам. Болтая с ним, я постепенно расслабляюсь, его шутки меня успокаивают; вспоминается, какой я была… до того, как у Гали началась агорафобия, а мама стала пить.

– Именно такого эффекта я добивалась: таинственная женщина, которая живет в жутком доме на продуваемом ветрами болоте, общается с мертвыми, как будто так и надо, и пьет много чая.

– Ну да, тебе вполне удалось передать настроение сексуально неудовлетворенной вдовы.

– Э‐э, спасибо, Слоун, – морщусь я.

– Что будешь пить? У нас есть содовая, имбирный эль, вода… Может, плеснуть в содовую немного рома? – Он подмигивает в точности как его брат.

Я смотрю на него в раздражении, взглядом напоминая, что у меня мама – алкоголичка.

– Нет, алкоголь – это не мое.

Я знаю, что он знает. Это известно каждому в нашем городе. Через секунду до него доходит.

– Ой, Мейбл, извини. Заигрался в бармена. Я вот думаю, что хорошо бы так подрабатывать на полставки, когда буду учиться в колледже. У меня неплохо получается. Смотри.

Я с замиранием сердца слежу, как приятель пытается прокрутить стакан на ладони; стакан падает и разбивается. Слоун, даже не глянув вниз, беспечно пожимает плечами и хватает другой стакан. Подработка в колледже. Мечтатель.

Колледж – несбыточная мечта каждого подростка, находящегося в этой комнате; каждого подростка, который когда-либо жил на острове Уэймут. Это обсуждают на школьном дворе; перешептываются после того, как в спальне погасят свет. «Если бы можно было поступить в колледж, – шепчут они, – какую профессию ты выбрал бы? Куда бы ты поступил, если бы можно было уехать?» И отвечают друг другу, и гадают: «Биологию. А может быть, писательство». Кембридж. Массачусетский технологический институт. Стэнфорд. Университет Куинс.

– Похоже, никто из нас не собирается в Общественный колледж в Уэлдоне, – как-то пошутила я, но сразу умолкла под взглядом Норы.

– Если уж мечтать о колледже, то точно не о местном.

Она права. Никто из нас не может покинуть остров, потому что – а вдруг, пока нас не будет, налетит Шторм? Я была одной из тех, кто мечтал о колледже, о том, чтобы покинуть остров на четыре года, побывать в других местах, узнать что-то новое. При мысли о том, какой я была до того, как Шторм унес папу и сломал Гали, меня охватывают ярость и зависть. Та Мейбл была свободна. Ее сердце не изнывало каждый день от тяжести, оно могло мечтать.

Я беру у Слоуна винтажную кока-колу и оглядываюсь в поисках Норы, но она уже упорхнула во двор вместе с Эдмундом. Я не знаю, что мне тут делать, поэтому стою в уголке, стараясь слиться с обоями, и наблюдаю, как развлекаются остальные, одновременно гадая, как там Гали и когда можно будет смыться через заднюю дверь.

Глава седьмая

Следующий мучительный час я провожу, беседуя с Аброй и Фэллоном. Они оба хорошие, просто нам не о чем говорить. А послушав, как Эрик Поуп хвастается радикально новой системой защиты, которую Линвуд выстраивает вокруг их дома, я понимаю, что меня неодолимо тянет в патио, где потрескивает огонь на кострище.

– Я, пожалуй, выйду, – говорю, не обращаясь ни к кому конкретно, выскальзываю за дверь и направляюсь к креслам, расставленным вокруг костра.

Посижу там немного, а потом тихо слиняю. Я честно пришла. Я старалась. А Майлз даже не появился. Меня удивляет собственное разочарование. Ведь я с этим парнем практически не знакома. Да блин, я с ним всего два слова сказала – так откуда взялось чувство, что я его жду? Что-то в нем кроется такое, что притягивает меня. Я трясу головой. Ни в моей жизни, ни в моем перегруженном другими чувствами сердце для этого нет места. Влюбляться – слишком хлопотно. Дома меня ждет Гали с морковным тортом, приготовленным Джеффом, а Нора лижется где-то с Эдмундом, так что… пора уходить.

Исчезну с вечеринки, никто и не заметит.

Дышать свежим воздухом на ночном Уэймуте – сомнительное удовольствие. Морозно. Усаживаясь в кресло-качалку, я мысленно радуюсь тому, что у меня платье с длинными рукавами. Из окна чуть слышно доносятся звуки фортепьяно, а далеко внизу бьется о берег море Ужаса – вечное зловещее напоминание, не оставляющее нас ни на одном празднике. Я закрываю глаза и откидываюсь на спинку кресла, стараясь не думать о Гали, о воспоминаниях, которые заперли ее в нашем доме. Начинаю медленно погружаться на глубину, как вдруг мои мысли прерывает знакомый мужской голос.

– Интересно, если я здесь присяду, к завтрашнему утру об этом будет знать весь остров?

Я приоткрываю один глаз – прямо на меня с улыбкой смотрит Майлз.

Сердце пускается вскачь, становится жарко. Он пришел. Меня охватывает волнение, и тут же – злость на себя за это волнение. Я сильная девчонка с острова, которой ничего этого не нужно. Но почему же тогда так колотится сердце и вспотели ладони? Мерцающее пламя высвечивает его насмешливую улыбку.

– Конечно, – отвечаю как можно спокойнее. – Мы станем главной темой для обсуждения во время обеда стражей.

Майлз