Сезон охоты на ведьм - Сергей Иванов

Брезгливо, однако с дотошностью он обыскал остальные полки, оставляя в памяти зарубки, и так же аккуратно закрыл шкаф, впрочем, прихватив тюбик с собой – как улику. Затем с Юлей под руку прогулялся по здешним закуткам, довершая осмотр. Составив мнение, направился в ванную, не забывая сквозь стену присматривать за неподвижным, но отнюдь не дремлющим серком: зреть тому, не перезреть.

Ванная оказалась в зазеркалье единственным местом, вызвавшим у Вадима благоговение. Впрочем, он всегда относился к ванным с пиететом, ибо там властвовали нагота и чистота, – а здешняя была лучше многих, с несколькими водными режимами и компьютерной регулировкой температуры. Уж не тут ли отправляли билдерские жрецы свои загадочные обряды?

Как следует отдраив обширное эмалированное корыто, оплетённое многими трубами, словно венами, Вадим на полную раскрутил медные краны, и в днище с шумом ударила обильная струя, толщиной с запястье, рассыпая вокруг горячие брызги. Сейчас же Юлька отлепилась от его руки и привольно разбросалась на бурлящем мелководье, стеная от наслаждения, – благо снимать ей было нечего. Судя по размерам ванны, жрецы устраивали здесь групповые омовения и даже могли приглашать девочек – из числа особо доверенных. Но тогда в зазеркалье должен быть предусмотрен второй вход, и забывать об этом не стоило. В конце концов, отчего жрецам не поиметь с секты личную выгоду?

Да, но вот «химия» – это уже перебор, господа, такое прощать нельзя!

– Если этот зверь – мой… – внезапно заговорила Юля.

– Ну?

– …наверно, для начала его следует отмыть?

– Юля, это ведь не игрушка, не собачка – это хищник!

– А в чём разница? – заупрямилась девочка. – Раз уж я для него богиня, то он для меня – кто?

– Твоё право, – неожиданно согласился Вадим. – Дерзай.

Вернувшись в зал, он накрепко стянул запястья и щиколотки серка обычными верёвками и только затем снова взгромоздил на себя. Доставив к Юле, осторожно сгрузил в ванну. Потом туда же забрался сам и принялся методично прощупывать тросомёт – пока под пальцами что-то не поддалось и жгуты с коротким шипом не втянулись обратно, наконец отпустив добычу. Но и тогда серк не шелохнулся, хотя вполне мог распрямиться. А девочка, встав на колени рядом, уже поливала его из душевого раструба, одной рукой с трудом удерживая дёргающийся шланг, а во второй зажав шершавую губку, которой она шуровала по напружиненным литым глыбам с такой непринуждённостью, будто драила личное авто.

Дымящимися мутными струями с исполина стекала грязь, накопленная за часы ночного буйства, с клокотаньем низвергалась по стоку. Сложение у него и вправду было на зависть – вплоть до кончиков пальцев и формы ногтей, словно у античной скульптуры; а юным серк оказался даже сверх ожидания: вряд ли старше семнадцати. Похоже, мальчик погнался за большой силой – чего не натворишь по малолетству!.. Всё к лучшему: щенки лучше поддаются приручению, даром что вымахивают с матёрых самцов. И к Юльке серк куда ближе – не то что некие «старпесы», которых и поминать к ночи не стоит. Уж этому юнцу она вряд ли покажется подростком – скорее полноправной девицей, только что не в совершенных годах.

Неизбалованный ласкою серк слабо лучился – если не благодушием, то удовольствием, будто его впервые гладили по шёрстке. Но вот надолго ль хватит его миролюбия – пока не возжаждет чего покруче? А ведь если малец раздухарится, совладать с ним будет непросто, даже со связанным. Так не поторопились ли мы отпускать вожжи? И всё-таки: «как он красив, как он хорош – он на меня чуть-чуть похож!»

Увлёкшись, Юля принялась расчёсывать перепутанные патлы серка здоровенным гребнем, будто специально припасённым вблизи корыта. Кажется, как и Вадим, она ощутила вкус к бескорыстному обхаживанию чужого тела – конечно, молодого, красивого и непременно иного пола. Было в этом нечто от скульпторских потуг, но угодить в Пигмалионы тут намного проще.

Он зверь! – напомнил Вадим себе. Великолепный, совершенный, башковитый, но зверь. С предельно суженным кругом подобия, включающим очень немногих – может, и никого. Надо исходить из этого.

– Слышала такой термин: «опускать»? – сказал Вадим. – Насколько понимаю, примерно так с серками и поступают. Только тут не обходится вульгарным унижением – серков действительно под себя подминают, как ни странно, и внедряются в них намертво!

– Трахают, что ли? – простодушно спросила Юля.

– Откуда мне знать? – пожал он плечами. – Гадать можно всяко, а как проверишь? Не через тебя же его пропускать?

– Подумаешь, сложность! – фыркнула девочка, с почтением покосясь на восставший жезл исполина. – Одним больше!.. Почему не попробовать? – И ехидно добавила: – Конечно, если тебе всё равно.

– Проблема в следующем, – объяснил Вадим. – Если ты его в себя пустишь, он посчитает тебя добычей, в лучшем случае – подругой, самкой, продолжательницей рода. Но вовсе не богиней, как задумано. А вот как тебе внедриться в него? Анатомически сие не предусмотрено.

Досадливо Юля повела плечиком: мол, «догадайся сам», – напоследок намылила серка ещё раз и тут же схлестала с него всю пену, являя на свет телеса, сияющие чистотой и упругостью. Обращалась с юнцом она без опаски, совершенно забыв свои недавние страхи либо полагаясь на защиту Вадима. «Тоже к лучшему, – подумал он. – Зверь не должен чувствовать в укротителе боязнь, иначе снова может включиться свирепость».

Ополоснув ванну, девочка закупорила сток широкой пробкой, затем, словно по наитию, переключила струю на третий режим, для которого, собственно, и требовался такой сумасшедший напор. Вода принялась фонтанировать из многих дырчатых дисков в бортах, стремительно заполняя ритуальную ванну.

– Смотри-ка, морская соль! – обрадовалась Юлька, снимая с полки пакетик, и посулила зловеще: – Ща вам устрою!

«Океанская среда, именно! – внезапно осенило Вадима. – Колыбель жизни на Земле, первородный аналог крови. Вот что нас объединит. Ай да жрецы!..»

Протянув руку к пульту, он с точностью до десятых установил температуру и притушил свет, сколько возможно. А Юлю предупредил:

– Не переусердствуй, хватит пакета. Здесь всё отмерено.

– Что-то придумал? – догадалась она, словно читая с его лица. – Блеск!

– Во всяком случае, попытаться стоит. Только…

– Что?

– Придётся его развязать.

– Что ж, давай, – без восторга поддержала девочка. – Похоже, он стал другим – «совсем чистым».

– Что мне в тебе нравится: не боишься пробовать, – похвалил Вадим. – А то знаешь, как у некоторых творцов: ежели нет гарантии, что разродишься шедевром, – значит, и браться не стоит. Бедняги настолько боятся неудач, что сами делают себя неудачниками… Но учти, – продолжал он, – последствия я представляю не слишком. Наверняка ты обретёшь многое – даже и то, что вряд ли хотела, – но кое-чем придётся поделиться.

– Ответственности бежишь? – усмехнулась Юля. – Все вы, добрячки!.. Наверно, и от девственниц шарахаешься?