Князь оборотней - Илона Волынская

— Тайные пути земли, — задумчиво повторила Аякчан. — Тетушка Умай показала?

— Ну-у… да, — согласился Хадамаха. — А что? — И невольно поморщился. Он уже и забыть успел, как ему не нравится, что Аякчан зовет Умай тетушкой. Хотя все правильно, Калтащ-эква, Владычица земли Умай и впрямь доводилась сестрой матери Аякчан — Повелительнице Пламени Уот. Но вот не нравилось ему! Напоминало о разнице в возрасте.

— Да так… — откликнулась Аякчан. — Ай да тетушка! Я всегда думала, что в ее возрасте надо уже о духовном думать — особенно духу земли. А не тайные пути молодым парням показывать.

Бульк-бук-бук! — черная вода недовольно забурлила.

— Если бы Хадамаха нас не выдернул, жрица Синяптук нас бы поджарила, — вмешался Хакмар. Он очень старался говорить ровно, но голос у него по драгивал от слабости.

— Кто ж знал, что Айбанса и Дьябылла — обе! — ей амулеты со своей силой подкинули! — взвилась Аякчан. Хлипкий плот закачался, черпая краями. — Я бы все равно справилась, — строптиво буркнула девушка. — Может быть… Скорее всего…

— Ну да… — вздохнул Хакмар и повернулся к Хадамахе: — Ты как нас нашел?

— Жрица Кыыс и жрица Синяптук отправились в тайгу на медвежью охоту. — Хадамаха усмехнулся. — Только почему-то решили, что это они охотятся.

— Кыыс рассказала, где Хакмара искать? — удивилась Аякчан. — Не похоже на нее.

Хадамаха поглядел на девчонку снисходительно — какие эти жрицы одинаковые, все им скажи да расскажи.

— Разве, чтобы знать, обязательно, чтобы рассказали? У их стражников копья были храмовые, а весь охотничий припас — из здешнего городка. Что я, руку мастера не признаю? Ну где еще жрицы могли ценную добычу оставить?

— Добыча — это, значит, я, — откликнулся Хакмар.

— Не надо было попадаться! — фыркнула на него Аякчан. — Вот как ты умудрился на всей большой, можно сказать громадной, Сивир-земле напороться на жриц, а?

— А что, на всей большой, можно сказать громадной, Сивир-земле есть хоть одно место, где не напорешься на голубоволосую ведьму? Вон, даже тут, на тайных путях земли, хоть одна да есть!

— Он тебя спасать пришел, — вмешался Хадамаха.

— Меня? — Аякчан замерла. — Меня-то зачем?

— Гляди! — Хадамаха потянулся к своему вещевому мешку и вытащил берестяной свиток. — «Сивирский вестник», иллюстрированное приложение — не то что в городах на каждом столбе, даже в тайге, считай, на каждой елке приколочено.

— «Криминальная хроника»? — с изумлением прочитала Аякчан и уставилась на изображение. Маленькая фигурка сгибалась под тяжестью кандалов — и вся ее поза, поворот головы, свешивающиеся на лицо длинные волосы выражали безнадежность и отчаяние. По обе стороны от пленницы стояли торжествующие жрицы, в спину упирались копья храмовых стражников. Аякчан поднесла Огненный шарик близко-близко и быстро забормотала, скользя глазами по строчкам: — «Предпринятое Храмом расследование увенчалось полным успехом…»

Хадамаха в который раз почувствовал, как в груди клокочет медвежий рык. Храм предпринял расследование! Да если б не эта фраза, он бы, может, попытался с Кыыс договориться, а не запер ее на поляне Калтащ! А так… Да знают они вообще, что такое настоящее расследование?!

— «…Мошенница четырнадцати Дней от роду именем Аякчан, выдающая себя за ученицу Огненного Храма, схвачена усилиями жрицы Кыыс… Не оказала сопротивления превосходящим силам Храма… Ожидается смертный приговор…» — скороговорка Аякчан сбилась. — Что-о? — заорала она, размахивая берестой и подаваясь к Хакмару так, что лист в очередной раз накренился. — Как ты мог поверить?

— Что тебя собираются казнить? — не понял Хакмар.

— Нет! Что я не оказала сопротивления! Да хоть какие там превосходящие силы, я бы их всех… Каждую… — Аякчан захлебнулась гневом. — И что? Ты это прочитал… — Аякчан безжалостно скомкала бересту. Хадамаха невольно поморщился — стоило беречь! — И… полез меня спасать? — Голос Аякчан дрогнул — то ли от злости, то ли… от затаенных слез. — Голубоволосую ведьму? — Она отвернулась от Хакмара, занавесив лицо голубыми волосами.

— Наверное, по-чудацки будет теперь говорить, что вы на моем месте сделали бы то же самое, — грустно усмехнулся Хакмар.

Над плотом повисло долгое молчание. Обостренным медвежьим слухом Хадамаха уловил, как Аякчан беззвучно всхлипнула… и почти нормальным тоном сказала:

— Тебе надо ожоги чем-нибудь смазать. — На Хакмара она по-прежнему старалась не смотреть.

Хадамаха в очередной раз запустил руку в мешок, и к Аякчан подкатился небольшой туесок с пахнущей травами мазью.

— Вот… на медвежьем жиру, — пробурчал он.

Аякчан нервно хихикнула, но хвала Властителю Небес Эндури, интересоваться, не из себя ли Хадамаха жир выпарил, не стала.

— Еще Донгар перед уходом оставил, — пояснил Хадамаха.

— Ты рубашку-то снимай… — сосредоточившись на крышке туеска, словно открыть его было невесть как трудно, прошептала Аякчан. — Как я тебя мазать буду?

Хакмар открыл рот… Хадамаха аж напрягся — неужели скажет, мол, спасибо, не надо, как-нибудь сам… Лицо у Аякчан стало страшным — ну таким, что за нее очень страшно. Хакмар молча рот закрыл и, шипя от боли, принялся не столько стаскивать, сколько обирать с себя черные лохмотья рубахи.

— Что Хакмара взаправду захватили, сообщать не стали, — обрадованно затараторил Хадамаха.

— Я в Огне увидела, — переползая по качающемуся листу Хакмару за спину, пропыхтела Аякчан. — Я все-таки албасы Голубого огня. И мать-основательница Храма, — гордо напомнила она и запустила пальцы в туесок, набирая остро пахнущую травами мазь. — Эта замерзавка Кыыс что, не соображала — как только в твоей камере зажжется Огонь, я сразу узнаю. — Аякчан положила мазь на спину Хакмару.

Тонкие девичьи пальцы коснулись обожженной кожи. Лопатки Хакмара дернулись, точно к его спине копье приставили. Парень напрягся…

— Тебе больно? — испуганно спросила Аякчан.

— Нет, — после недолгой паузы глухо буркнул Хакмар. — Все хорошо…

— Честно?

— Да мажь уже! — чуть не простонал Хакмар.

— Ладно… — растерянно ответила девушка и принялась растирать мазь по красной от Жара коже, покрытой коричневыми рубцами ожогов.

Хадамаха неуклюже завозился на плоту, демонстративно усаживаясь к парочке спиной.

— Кыыс послали за Донгаром и Хакмаром. За черными. Пока они на меня охотились, я много чего понять успел. Королеве нужно наследие Советника. Ты ей не нужна… — Настолько не нужна, что она приказала Аякчан убить. Но этого Хадамаха говорить не стал — не маленькая, четырнадцать Дней, сама сообразит. — Да и не верят ни Королева, ни Кыыс, что ты — мать-основательница Храма.

— Ничего, это скоро изменится, — трудясь над плечами Хакмара, буркнула Аякчан.