Великий поход - Рональд Колд

— Мой краснокожий друг решил завязать себя в узел? — спросил подошедший от костра Вагр, с изумлением глядя на северянина, который стоя на одной руке пытался пинками сбивать с ветвей платана водяные капли. При этом позвоночник следопыта совершал странные волнообразные движения. Лицо Кена покраснело от прилива крови, а старые и новые рубцы налились багровым огнем. Разведчик, вздрогнув при неожиданно раздавшихся звуках человеческой речи, не удержался и грохнулся на спину. Правда, он успел сгруппироваться и мягко прокатиться к самому древесному стволу, но на левой лопатке начал вспухать синяк от соприкосновения с корнем платана.

— Напугал, Борода, — выдохнул Кен, поднимаясь и отряхиваясь от грязи.

— Стоило ли умываться, право слово. — Вагр сдул с плеча следопыта сухой лист и раздавленного жука. — Тебе что же, северянин, делать нечего?

Вместо ответа, Кен стал кружить вокруг чернобородого, делая в его сторону угрожающие выпады руками.

— Ах, вот ты что удумал, на кулаках драться? — Вагр хохотнул. — У нас для этого есть Рыжий, ба-альшой специалист по мордобойству! Эй, побратим, а ну давай сюда!

Подошел Аграв. Узнав в чем дело, он осклабился и засучил рукава.

— Смотри, краснокожий, зашибу ведь!

Кен молча дважды гулко шлепнул себя по груди ладонями, после чего коротко ткнул Аграва кулаком под ребра. Тот крякнул, плюнул в сторону и сделался серьезным.

Некоторое время они покружились на месте, метс на выпрямленных ногах, словно готовился убегать или прыгать, а лесоруб сгорбившись, сжавшись, словно медведь перед атакой. Наконец рыжий ринулся вперед и нанес короткий резкий удар раскрытой пятерней, метя в голову. Следопыт легко уклонился и сделал длинный выпад кулаком, несильно стукнув лесоруба по скуле.

Тот мрачно усмехнулся и вдруг словно взорвался изнутри странным переплясом. Его босые ноги гулко топали в землю, а толстые ручищи работали, словно крылья мельницы. Несколько раз северянин уклонялся или отбивал удары в сторону, но слегка споткнулся. И этого оказалось достаточно: могучая плюха, заставившая бессильно мотнуться его голову, повергла метса в грязь.

Вагр зааплодировал, но северянин, подкатившись к остановившемуся Аграву, схватил его ноги своими и резко крутанулся всем телом. С поистине медвежьим ревом лесоруб рухнул, словно подрубленный дуб, метс тут же попытался оседлать его, но разъяренный рыжий буквально сгреб его в охапку и принялся валять по грязи, меся, словно тесто.

В какой-то момент метсу удалось ужом выскользнуть из хватки, и он оплел ногами могучую шею лесоруба. Тот попытался вскочить, но метс точным ударом ребра ладони под коленку заставил его ткнуться носом в мох. Некоторое время они еще дергались, сплетенные, словно брачующиеся змеи, пока Аграв не начал полузадушенно хрипеть. Северянин ослабил хватку, и они поднялись, тяжело дыша и цепляясь за Вагра.

— Силен, северянин, — чернобородый похлопал бледного метса по плечу. — А ты, рыжий, сплоховал. Может, ты и сильнее, да только явно глупее.

— Шустрый, ничего не скажешь, — коротко сказал о своем недавнем противнике Аграв, и поплелся к ручью отмываться. Метс же вытянул перед собой руки и с отвращением посмотрел на дрожащие от напряжения пальцы.

— Совсем дохлый стал, клянусь Вечными Небесами! Только обученностью и взял. А у нас принято считать, что на одного пограничника надо как минимум трех необученных бою деревенщин.

— Чего, чего? — Вагр взлохматил черные волосы северянина. — Ты опять по-своему лопочешь, краснокожий. Ребра-то целы? А то Рыжий — чистый морской змей из сказки. Я раз с ним в детстве на руках боролся, так он, мало того что победил, так мне три пальца отдавил. Я потом год их в пчелином яде отмачивал, да яйца со скорлупой трескал, чтобы, значит, кости заросли.

— Это я про то, что теперь из меня половинка солдата только получится, пока силу не восстановлю, — поправился метс, переходя на флоридский диалект языка Д'Алви. — Придется на каждом привале саблей махать, валуны ворочать да в узлы себя завязывать, как ты верно выразился.

— Ну-ну, и не лень. — Вагр покачал головой, глядя на синие полосы, оставленные железными пальцами Аграва на руках и животе северянина. — Дурной вы народ, воины. Чтобы сильным быть, надо работать меньше, а есть и спать — больше.

— Совершенно верно, мой мальчик, — сказал отец Вельд, подходя к ним и хмуро разглядывая покрасневшую от удара щеку северянина. — Тебе, Кен, еще долго нужно действовать, как он сказал: спать, да питаться побольше, чтобы восстановить силы. Ты не на Атвианской границе, офицеров поблизости нет. Выздоровеешь, вот тогда и начнешь свои воинские упражнения. А пока — достаточно будет с тебя дальней дороги да здешнего нездорового климата.

Метс, ничего не говоря, снял с ветви ножны и направился к ручью. Для себя он твердо решил, что будет пытаться вернуть себе прежнюю боевую форму. Эливенер — человек сугубо мирный, ему не понять отвращения к собственной телесной немощи.