Богиня любви - Филис Кристина Каст

Потом, совершенно неожиданно, фокус изображения магической нити сместился. Гера сначала решила, это внимание ее сына привлекла смущенно хихикавшая девушка. Но тут же ей пришлось зажать рот ладонью, чтобы подавить смех, — которого, наверное, все равно не услыхал бы Вулкан, тоже громко фыркнувший от веселого удивления, когда мать и сын заметили, что за книгу читает эта смертная.

— «Найди богиню в самой себе. Освободи Венеру и открой свою жизнь любви». Да уж, действительно, — Пробормотал Вулкан голосом, полным сарказма. — Всегда и везде Венера... только ей доверяют творить любовь.

Гера стояла совершенно неподвижно. Она никогда не слышала, чтобы ее сын говорил о Венере иначе как с добротой и уважением, несмотря на то что всем олимпийцам известно: их брак был фальшивым с самого начала. Однако слухи гласили (хотя на этот счет Гера ни слова не слышала от своего сына), что Венера и Вулкан договорились заключить этот брак потому, что союз с богиней любви должен был придать Вулкану видимость большего могущества, сделать его настоящим олимпийцем, которого примут в свое общество другие боги. А Венера, в свою очередь, соединившись с богомогня, получала возможность в любой момент сбежать от бесчисленных поклонников, стремившихся обладать воплощенной Любовью. Но Гера всегда считала, что для Венеры в этом браке было куда больше выгоды, чем для ее сына. Богиня любви скрывалась во владениях своего мужа, в недрах горы Олимп, когда чувствовала себя уставшей, и всегда возвращалась посвежевшей и набравшейся сил. А вот к Вулкану, несмотря на его брак с воплощенной Любовью, не стали лучше относиться на Олимпе. Поскольку было совершенно очевидно, что их брак, по сути, представляет собой деловое соглашение, это скорее сработало против Вулкана. И общим ответом олимпийцев было надменное недоверие. Разве такое возможно — жениться на воплощенной Любви и остаться не задетым ею?

— Пия? — вслух произнес Вулкан и на этот раз по-настоящему рассмеялся. — Что это за имя такое — Пия?

Гера, не двигаясь с места, молча покачала головой, продолжая удивляться, что ее сын проявил интерес к этой маленькой, вполне ординарной смертной.

Пугающий звук, донесшийся из оракула, снова привлек внимание Геры к сцене в современном мире. Застенчивая молодая смертная по имени Пия испустила газы! Шумно, неприлично, у всех на глазах! Богиня увидела, как девушка стремительно сбежала из комнаты. Да, не повезло ей.

— Лучше бы они оставили ее в покое! — прорычал Вулкан. — Ее и без того достаточно унижали, незачем делать все еще хуже.

Вот как? Гера подумала, что это весьма любопытно: ее сын проявляет такой интерес. Невидимая нить огня последовала за девушкой, так что Гера прекрасно видела ее смущение. Вулкан тоже его видел и снова издал гневное гортанное рычание. Хм... он определенно на стороне этой смертной женщины. Геру поразила внезапная мысль. Возможно, как раз в этом и дело? Возможно, Вулкан кажется неспособным полюбить именно потому, что слишком долго был окружен безупречными, совершенными олимпийцами, и это совершенство всегда отвергало его? Может быть, ему просто Нужен кто-то такой же, как он сам, кто-то, кто будет по-настоящему в нем нуждаться? Гера повнимательнее присмотрелась к смертной женщине со странным именем. Та действительно выглядела так, словно в чем-то отчаянно нуждалась. Может ли это оказаться любовью бога огня?

— Что это она делает? — пробормотал Вулкан, глядя на картинку в окружении огня.

Гера увидела, что Пия стоит у раковины, глядя на себя в зеркало, и при этом едва ли не с безумным видом начитывает...

Гера улыбнулась. Да, это дитя умеет читать. Девушка снова и снова повторяла заклинание, которое могла найти только в той книге, что осталась лежать открытой на столе, когда Пия выбежала из зала. Ну разве это не прелестный поворот в уже интересной ситуации? В уме Геры закружились идеи... планы... Будет весьма восхитительно и иронично — если это заклинание действительно свяжет Венеру обязательством оказать помощь, а тогда Вулкан сможет продолжать наблюдение за смертной, так неожиданно захватившей его внимание. В конце концов, свою магическую нить Вулкан отправил именно вслед Венере... О да, это очень интересно...

Когда смертная начала начитывать заклинание с начала, Гера была готова окончательно привести в движение то, чему помогла начаться. Все так же стоя в тени позади Вулкана, богиня сосредоточилась, призывая свою силу королевы богов.

Дитя произнесло:

Удовольствие, радость, восторг и блаженство,

Ох, милая Венера, даруй мне все это...

Гера подняла руку и почувствовала, как божественное тепло возникло на ее ладони, когда она прошептала:

— Тепло очага и дом призываю к тебе. Силой моей божественной магии пусть этот ритуал станет действенным и истинным!

Пия проговорила:

С любовью и надеждой взываю к тебе я,

Сотвори свою магию лишь для меня.

Гера продолжила, посылая к смертной все больше и больше силы, дарованной ей по праву рождения:

— Пусть откроются глаза Вулкана... пусть обновится его сердце, чтобы воплощенная Любовь заплатила наконец-то свой долг и отдала то, что ему причитается.

Пия, закрыв глаза, с жаром произнесла последние слова заклинания:

Прекрасная Венера, будь благословенна!

Счастье в любви и восторг экстаза —

Вот что я прошу даровать мне.

И почти в то же самое мгновение Гера завершила чары связи, послав невидимую силу прямо в ту нить, что протянулась от Олимпа к Талсе.

— По моему велению прислушайся к Пие! Свяжи обязательством Венеру и пусть она окажется привязаной к Талсе до тех пор, пока истинная любовь не освободит нашу смертную!

И тут Гера почувствовала такое измождение от чрезмерного использования силы, что даже пошатнулась. Вулкан оглянулся через плечо, и картина в огне заколебалась, а потом исчезла.

— Матушка? Я не слышал, когда ты пришла.

Гера сумела скрыть необычную слабость и то, что она давно уже подслушивает, хмуро посмотрев на подол своего белого шелкового наряда.

— Похоже, я зацепилась новым платьем за колючки. Вулкан, дорогой, ты не мог бы сделать спуск в твои владения немножко менее диким и не таким крутым?

— Матушка, этот спуск и должен быть крутым. А тебе надо было послать за мной какую-нибудь Нимфу.

Он налил Гере вина и, утешая богиню, не заметил, что подол ее платья ничуть не поврежден, а улыбка уж слишком самодовольна.