Ричард Длинные Руки - герцог - Гай Юлий Орловский

Барон Уроншид на скаку подхватил ее на руки и сказал одобрительно:

– Да ты герой!.. Целый город спалить – здорово…

Она залилась слезами.

– Это не я!

Граф Гатер сказал с укором:

– Разве девочек так подбадривают?

Барон пробормотал виновато:

– Я думал, это мальчишка.

Мы слезли с коней, крестьяне сразу перестали суетиться, послышались крики облегчения, и в самом деле удалось одних заставить разбирать горящие сараи, других сбивать огонь, а третьих выстроили в цепочку с ведрами у колодца.

Пожар погасили сравнительно быстро, граф Гатер велел всем нашим в седла, да побыстрее, и мы понеслись галопом, наверстывая упущенное время.

Дорога выгибается, петляет без видимых причин, к чему никак не привыкну и уже начал бороться. Мимо проползают зеленые складки холмов, торчат одинокие скалы, мертвые и враждебные этому миру, иногда дорогу пытается азартно преградить веселый ручей, а из травы выскакивают крупные, как лягушки, кузнечики, а еще взмывают с жестяным треском крыльев стрекозы.

Граф поинтересовался:

– Кстати, ваша светлость, вы… один?

Я засмеялся, поняв вопрос, но отвечать не хотелось, я ответил беспечным голосом:

– Зачем один? С вами.

Он тоже улыбнулся, все понял, но все же спросил настойчиво:

– Без жены?

– Неужели я так стар?

– Нет, но многие женятся рано, дабы упрочить… в общем.

Я покачал головой.

– Увы, еще не нашел ту, единственную…

Он спросил скептически:

– И как вы ее узнаете, свою единственную?

Я буркнул:

– По сердцебиению.

Он подумал, сказал с уважением:

– А что, в самом деле прекрасный способ… Тем более сколько женских постелей надо поменять…

Сэр Морган прислушался, возразил:

– Ну при чем тут постели? Спать с женщиной можно и в стогу. Или в лесу под деревом.

Ему тут начали подсказывать еще тысячи разных мест, все оживились, я сказал сердито:

– Что-то вас не туда занесло. Тоже мне, благородное сословие!

Багровое солнце утопает, скрываясь в пышности воздушно-пурпурных гор, небосвод на западе раскалился докрасна, вспыхнули и заискрились грозным оранжевым огнем облака.

На стальные доспехи пал грозный отблеск заката, лица воинов кажутся чугунными, а в глазах отражается красное пламя. Адский Пес выметнулся из-за скал, поглядел жутко внимательно и снова исчез.

Я беззвучно охнул, из-за поворота свернувшей дороги появился потрясающих размеров рубин величиной с трехэтажный дом, яркий и сверкающий. Во все стороны, в том числе и к нам, ударил победный пурпурный свет, доспехи окрасились в радостно-победный цвет.

Граф покосился в мою сторону, улыбка тронула губы, когда увидел выражение моего лица.

– Ну как?

– Что это? – выдохнул я.

– Лед, – ответил он.

– Лед? – переспросил я ошарашенно. – На таком солнце?

– Лед, – повторил он. – Осколок тех времен, ваша светлость, о которых не могут вспомнить даже летописи. Если потрогаете эту штуку, пальцы застынут от холода. Приложите ладонь – не сразу и отдерете. Ну, а кто рискнет постоять рядом долго, легко может замерзнуть до смерти…

Отряд проехал мимо, темно-багровое облако надвинулось на солнце, глыба льда тоже потемнела. Наверное, ночью просто темная, в темноте можно стукнуться лбом сослепу.

Кони поднялись на холм, пологий, но длинный, оттуда хорошо виден перекресток дорог, а в самом удобном месте высится двухэтажный дом с большим огороженным двором.

– Она? – спросил я.

Граф кивнул.

– Да, «Гостиница Шести Мечей».

– Там хорошо кормят, – напомнил я его слова, – а вино всегда превосходное. Проверим.

Он сдержанно и польщенно улыбнулся.

– У вас прекрасная память, ваша светлость!

– Такая необходима правителю, – пояснил я. – Чтобы при случае напомнить. Обещали, дескать, и… не исполнили.

Он учтиво поклонился.

– Надеюсь, себя упрекать не дам повода.

Заметив нас издали, к воротам выбежали двое подростков и торопливо распахнули навстречу створки. На крыльцо вышел дородный хозяин, оглянулся через плечо, крикнул строго и повелительно.

Мы соскакивали на землю, парнишки приняли коней, привычная суматоха, затем все нестройным стадом отправились в харчевню.

Постояльцев немного, свободных мест столько, что благородным господам можно было выбрать по комнате, пусть и крохотной, а оруженосцам и слугам выделили большую комнату.

Я видел, как нервно переглядываются барон Гедвиг и его оруженосец, мальчишка совсем побледнел, глаза тревожные, оглядывается затравленно.

Я подошел, хлопнул барона по плечу и сказал благожелательно:

– Понимаю вас, сэр Гедвиг, слуги должны располагаться в помещении для слуг, но ваш оруженосец не обучится там благородным манерам. Я бы просил вас взять его в свою комнату.

Он дернулся.

– Ваша светлость…

Я перебил:

– Понимаю, это ущемляет ваше достоинство барона, но этот ваш оруженосец хоть пока и не рыцарь, но будет когда-то. И станет быстрее, если больше проведет времени с людьми благородного сословия, а не с конюхами.

Он судорожно перевел дыхание, я видел боковым зрением, с каким напряжением слушает меня оруженосец.

Барон проговорил, запинаясь:

– Как скажете, ваша светлость…

– Принимайте это, – сказал я, – как мой первый приказ вам лично.

– Да, ваша светлость…

Они пошли на второй этаж, оба одновременно оглянулись с верхней ступеньки, но я уже не смотрел вслед.

Во дворе все еще занимаются последними лошадьми, я по-хозяйски осмотрел, как устроили наших коней, чистой ли водой собираются напоить, что за ячмень в яслях.

За спиной захрустели тонкие веточки под тяжелыми сапогами. Я резко оглянулся, граф Гатер вскрикнул поспешно:

– Это я, я!

Я сказал недовольно:

– Ну что вы все следите за мной? Могу же я, как любой из вас, немножко пройтись по самкам?

Граф Гатер сказал смущенно:

– Я не видел здесь ни одной женщины…

– Женщины! – передразнил я. – Какая ограниченность!.. Вам только дам подавай. Прям как животное какое. Никакой фантазии.

– Ох, ваша светлость…