Оскал Анубиса - Андрей Чернецов

И бесконечность.

Оглушающая бесконечность времени, от которой расширяются зрачки и теряется пространство. Словно затишье перед песчаной бурей. Только черно-красные клубы пыли, извивающиеся, как погребальные костры. Осязаемая симфония чувств, которым не было имени.

Беззвучный крик тоски.

Глухая щемящая боль, которую ощущаешь только в первые минуты перед началом работы экспедиции. Тяжелое ощущение по чему-то безвозвратно утерянному. Это чувство так сильно давит тебе на плечи, что вызывает почти физическую усталость.

Каждый раз, приезжая сюда, он буквально захлебывался от Вечности словно студент, впервые попавший на раскоп. И хотелось каждого дернуть за штанину или подол, заглянуть в глаза и спросить, нет, даже закричать: “Ты видишь то же, что и я?! Ты тоже видишь Вечность?”

Вот что для профессора Алекса Енски значило слово “Луксор”.

Он находился в стране третью неделю. Обещанное разрешение на раскопки в Долине Царей застряло где-то в недрах бюрократической машины Службы древностей. Удивляться нечему. Для всего Востока бюрократическая проволочка — это едва ли не дань традиции. Не помогли даже старые связи, пока в ход не пошли денежные дотации местным аборигенам. Конечно, из всей этой ситуации положительным моментом было то, что пока он торчал в Луксоре, то ухитрился утрясти все организационные моменты, связанные с экспедицией. Встретил основной состав археологов, багаж со снаряжением, расселил всех по гостиницам и закупил продовольствие.

И грамотно переложил обязанности по найму местных рабочих на плечи двух ушлых ребятишек. Последний пункт особенно радовал профессора. Все-таки, что ни говори, возраст брал свое. Его внимание и собранность могли отвлечься на какую-нибудь мелкую подробность и совершенно забыть про такую важную вещь, как собственное здоровье. Тяпнуть по собственному недосмотру стаканчик местной тепленькой водички — это, пожалуй, самая невинная шалость.

А были еще и арабы. Каждый раз, приезжая в Египет, Алекс удивлялся их нахальному поведению. Тяжеловесный юмор, неумело прикрытый подобострастием, доводил профессора до зубной боли. “По молодости лет”, как любил поговаривать Енски-старший, он очень удивлялся тому факту, что арабы в Англии и арабы в естественном их месте проживания не очень-то и отличаются. Они даже одевались одинаково, исхитряясь носить чалму и балахон в английском климате. В глазах темнокожих переселенцев с Востока сквозила наглая уверенность хозяев жизни. Это потом, когда пришли опыт и жизненная мудрость, он понял, что такова их культура. Держаться вместе и ни на шаг не отступать от правил, установленных предками, везде и всегда быть “дома”. Вот поэтому они не растворяются в белой расе, а наоборот, словно обособляются от нее, основывая свои кварталы, этакие “маленькие Мекки” в центре Европы.

Алекс давно уже не обращал внимания на экстремальные призывы ура-патриотов пойти громить арабские поселения или поселения черных. Конечно, заявления о том, что арабы и негры скоро погубят мир, что они “немытые чурки” и плодятся с такой скоростью, что европейцу скоро ступить негде будет, что их права защищаются с большим рвением, потому что так политкорректнее, большей частью, как это ни странно, имели под собой основания. Однако идти их громить — это не выход. Профессор горячо поддерживал патриотов, но выход виделся ему только в смене культурных ценностей. Боишься, что твоя внучка выйдет замуж за негра и родит тебе правнука метиса, потому что белого человека занесут в Красную книгу? Рожай столько детей, сколько надо для сохранения нации. Грубоватый совет, но альтернативы ему не только пагубны, но и страшны.

Опасаешься, что твой младший сын придет домой в куртке черного рэппера, с негритянской распальцовкой и боевым кличем: “Йо Мен”? Вырви из розетки вместе с корнями телевизионный кабель, поруби топором спутниковую антенну, слушай Моцарта и Вивальди, но не смотри МТБ, которое поросло ниге… чернокожими афро-американцами. Сделай эту культуру невостребованной, и тогда твоя культура выживет.

Алекс в который раз с ужасом подумал о тех соблазнах, которые ожидают его внука на каждом шагу в цивилизованной и просвещенной Англии. Он только надеялся, затаив дыхание при этой мысли, что доживет до того момента, когда малыш будет в состоянии впитывать в себя всю мудрость рода Енски.

Профессор вышел из гостиницы, направляясь в фирму проката автомобилей. Жара стаяла просто невыносимая. Организм бился в истерике. В этом году это второе лето. Одежда промокла на счет “раз”. И самой плохой новостью было то, что на небе не было ни единого облачка. Впрочем, в Египте это самое обычное явление.

Здраво поразмыслив накануне вечером, Алекс решил взять напрокат автомобиль. Во-первых, это разумная экономия. А во-вторых, он лишний раз не будет пересекаться с лоснящимися мордами местных таксистов.

Енски-старший вошел в здание из стекла и бетона с надписью “Авторентал”. Такие “воздушные” монстрики

расплодились по всему Египту в течение нескольких лет. Там, где в последний свой приезд он видел лишь песок и ветер, теперь красовались автомобильные салоны, мебельные салоны и прочие салоны, торгующие всем, что душа пожелает и что потянет кошелек.

Археолога встретил очередной араб, успешно косящий под европейского бизнесмена, со стандартным вопросом:

— Чем могу помочь?

— Я бы хотел взять напрокат небольшой автомобиль, — сказал Енски с легким налетом неприязни.

Молодой араб сразу же ему чем-то не понравился. То ли темно-серый костюм не подходил к его галстуку, то ли хитрый блеск в черных глазах не подходил к его костюму.

— Вы как раз пришли по нужному адресу. Именно для вас у нас есть то, что вам нужно, — понес стандартную ахинею клерк.

И после этого Алекс вычеркнул из своей жизни примерно полтора часа рабочего времени, потраченного на осмотр автомобильных мощей и прочего металлолома с ближайшей европейской свалки. Он внимательно осматривал предлагаемые образцы, вежливо отказывался, с живейшим интересом слушал технические характеристики предлагаемых автомобилей и терпеливо ждал, чуть наклонив голову, когда же араб выдохнется и исчерпает весь запас красноречия. В конце концов этот счастливый миг настал. В здании повисла тишина.

Алекс как истинный гедонист даже залюбовался этим моментом. Он того стоил. Слегка ошарашенный клерк, наконец-то понявший, что что-то идет не так, как обычно. И на заднем плане серебристый “лексус” на фоне; стеклянной стены, выходящей на красно-коричневую Долину Царей.

Прекрасно. Даже слегка сюрреалистично.

— Может быть, вы хотите что-то другое? — почти сдался араб. — Я могу предложить вам свою собственную машину. По точно такой же цене, как и в нашей фирме.

Алекс поежился. В здании работал кондиционер, и археолог элементарно замерз.

“Еще не хватало простудиться на такой-то жаре”, — подумал Алекс, а вслух очень скучным голосом сказал:

— Значит, так, я сделаю вид, что только что пришел, а ты сейчас пригласишь своего хозяина и сделаешь вид, будто тебя здесь нет.