Разрушь преисподнюю! - Валерий Вайнин

– Доброе утро, лорд Грин! – произнес по-английски знакомый голос. – Простите, что беспокою, но мне известно, как рано вы встаете.

Глеб возвел глаза к потолку.

– Опять ты за свое, Ричард! – буркнул он по-английски. – Оставь этих «лордов» и «баронов». Если уж ты меня беспокоишь, бери быка за рога.

Заинтересованная Даша прижала к трубке ухо. В голосе барона Мак-Грегора прорывалось едва скрываемое волнение.

– Майкл, не могли бы мы встретиться?

– Зачем?

– Видишь ли… я не хотел бы об этом по телефону.

Глеб вздохнул.

– До середины дня, Ричард, я занят…

– Превосходно, – ввернул барон, – давай встретимся в четыре у меня в номере. Согласен? Много времени я не отниму.

Глеб и Даша переглянулись.

– Нет уж, – обреченно произнес Глеб, – встретимся в фойе «Метрополя». В четыре часа. Но, Ричард, ты обещал: ненадолго.

– Конечно, Майкл, – обрадовался барон. – До встречи. – Из трубки послышались гудки.

Зеленые глаза Даши смотрели внимательно.

– Что у него за проблемы?

Глеб пожал плечами.

– Может, сорвалось ограбление музея.

Даша фыркнула.

– Брось. Серьезно?

– К чему гадать? Узнаем. – Глеб вновь принялся печатать.

Даша взглянула на часы.

– Скоро нам выходить.

– Угу, – подтвердил Глеб.

Даша прошлась по кухне.

– У школы небось меня поклонник ждет.

– Извинимся. – Глеб барабанил по клавишам. – И оплатим ему вынужденный простой.

– Наверняка он с цветами, – предположила Даша. – Какие были розы!

– Надеюсь, – отозвался Глеб, – сегодня он с бриллиантами. Должно же быть какое-то развитие.

Даша обняла его сзади.

– А ты, морда, не дарил мне ни цветов, ни драгоценностей.

Глеб хмуро изучал напечатанный текст.

– Оно тебе надо?

– А то! – вздохнула Даша. – Хочу купаться в бриллиантах.

Глеб с усмешкой на нее покосился.

– От этой мании, Лосева-Грин, легко излечиться. – Прикрыв глаза, он слегка задержал дыхание.

– Что ты задумал? – насторожилась Даша.

В этот момент из ванной послышался грохот, не смолкавший несколько секунд. Когда шум прекратился, Даша взяла Глеба за уши и развернула к себе.

– Слушай, ты ведь знаешь: я трусиха.

– Загляни туда, не бойся, – предложил Глеб.

Выйдя с кухни, Даша опасливо приоткрыла дверь ванной и включила свет… Из груди ее вырвался возглас, не поддающийся описанию. Понять ее было можно, ибо зрелище оказалось не для слабонервных.

Ванна до краев полна была ограненными драгоценными камнями всевозможных цветов и оттенков: от черного до фиолетового. А размеры камней… Господи! Самые мелкие были с грецкий орех. И сверкало все это так, что глазам было больно. Будто завороженная, Даша протянула к сокровищам руку.

– Что это? – бестолково спросила она.

Глеб не ответил: он печатал на машинке.

Даша проорала:

– Что это такое, морда?!

Стук машинки примолк.

– Только бриллианты, рубины, изумруды и сапфиры, – отозвался голос Глеба. – Загляни в туалет.

Даша выполнила это указание. Затем издала нервный смешок, перешедший в хохот. Унитаз, насколько Даша понимала в семечках, был из чистейшего золота и по окружности инкрустирован все теми же драгоценными камнями.

Сгибаясь от смеха, Даша кинулась на печатающего Глеба.

– Убери это, засранец! – колотила она его по спине. – На них же задницу расцарапаешь! Верни фарфоровый унитаз!

Глянув на часы, Глеб присвистнул.

– Все, помчались! Не то Зинаида в асфальт меня закатает.

– Любовь моя, убери все на фиг! Или я засуну тебе эти бруллики…

Возникший шум был теперь едва слышен.

– Убрал, Даш. Бежим. – Глеб ринулся в прихожую и надел куртку.

Даша, однако, заглянула в туалет и в ванную. Убедившись, что все вернулось на свои места, она посмотрела мужу в глаза.

– Ты ведь знаешь, что я пошутила.

Глеб кивнул.

– Разумеется. Я лишь укрепил твой дух.

– Дух?! – Смеясь, Даша вышла на лестничную площадку. – Это называется «укрепить дух»?!

Глеб подтолкнул ее к лифту.

– Шевелись. Опять опаздываем.

Когда они вышли из подъезда и сели в «жигуленок», Даша произнесла со вздохом:

– Знаешь, чего мне жаль?

– Чего?

– Что Сычовой ни камушка не досталось. Могла бы, дура, хоть ведерко ей насыпать.

Выехав из подворотни, Глеб сказал:

– Дело поправимое. Может, и насыпешь к Рождеству.

2

На одном из московских задворков капитан Сычова и майор Калитин затаились в красном «Москвиче». Сутулясь за Рулем, Калитин поглядывал на часы.

– Уверена, что не кинет?

Упираясь коленом в «бардачок», Светлана отмахнулась.

– Не дергайся, Леш. Раз он сам на меня вышел, значит, какую-нибудь информацию сольет.

– Думаешь, дельное что-то?

– Ой, Калитин, нам бы хоть шерсти клок! На месте топчемся!

– Это верно, – вздохнул Алексей. И в «Москвиче» повисла тишина.

Вскоре, однако, из-за контейнеров с мусором вынырнул небритый субъект в спортивном костюме и вязаной шапочке. Двигался он крадучись, будто в шпионском боевике. Светлана перевела дух.

– Вот он, птенчик мой.

– Я от него торчу. – Алексей приоткрыл заднюю дверцу.

Субъект юркнул в «Москвич» и просипел, запыхаясь:

– Сычиха, ты обещала приехать одна.

Светлана и Алексей, обернувшись, смотрели на него в упор.

– Мой напарник майор Калитин, – пояснила Светлана. – Расслабься: он в порядке.

Субъект мотнул вязаной шапочкой.

– При нем разговора не будет.

Серые глаза Светланы блеснули сталью.

– Клоп, ты обкурился?

– Пусть он выйдет, – настаивал информатор. – Если он гнилой мент, мне кишки на шею намотают.

Перегнувшись через сиденье, Светлана сгребла его за грудки.