Ночь Дракона - Ричард Кнаак

— «Демон»?

— Ага, хоть никто их нэ видэл. Аднако ужэ не пэрвый развэдчик не вазвращается аттуда, и савэт рэшает, что дэлать дальше для расслэдования. Слыхал, они пасылают вэстачку королю, — сказал Гартин, имея в виду, как уже знала Ириди, их правителя. — Но думаэтся мне, что если он ещё никаго нэ паслал, то и тэперь нэ пашлёт…

В такие моменты, равно как и подобные им последующие, Ириди набралась достаточно сведений, чтобы окончательно увериться, что она на верном пути. «Крики демонов», о которых говорил Гартин, уже сами по себе были достаточным поводом, чтобы придать ей желания выдвигаться немедленно… если совет скажет своё слово.

Так и произошло, но не раньше, чем после заката, как и говорил Гартин. И что важней, совет сказал совсем не то, чего жаждала дренейка.

Гартин получил послание от одного из своих подручных, прочёл и проворчал:

— Никуда вы нэ пайдёте, лэди… но вы нэ адиноки. Никто с этого мамэнта нэ пакинет Гавань Мэнетил.

Ириди нацепила на лицо выражение лёгкой досады, хотя внутренне дренейка уже прорабатывала своё отбытие.

— Что ж, тогда мне на какое-то время нужен ночлег.

— Здэсь есть постоялый двор, каторый можэт падайти такой, как вы, лэди. Я вас провожу.

— Вы сама любезность, Гартин Камневод.

Он со знанием улыбнулся.

— Нэт… Я выпалняю сваю работу. Вы астаётесь, лэди, дажэ если вы астаётесь в тюрьме. Приказ есть приказ. Ни аднаго выхадящего. Ради вашей же пользы.

Определенно, он имел в виду именно то, что сказал, как насчёт того, что это для её же блага, так и насчёт того — в особенности насчёт того, — что он сунет её за решётку, если потребуется. Ириди тщательно выверила свой ответ; её намерение покинуть город ни сколько не уменьшилось, несмотря на предостережение дворфа.

— Если так должно быть, так и будет…

Но в этот самый момент со стен, отделяющих Болотину, взревели горны.

Со сноровкой и быстротой, которую жрица нашла изумительной, Гартин вытащил топор.

— Оставайтэсь здесь! Я вам прэказываю!

Он рванул в направлении стены. Ириди колебалась лишь секунду, потом последовала его примеру.

На верху стены дворфы-стражники, скрывающиеся за зубцами на крыше, продолжали трубить в рога, другие в это время выставляли факелы, чтобы осветить что-то в темноте снаружи.

И там, на этой незримой земле Ириди слышала рык и шипение, которые взвинтили её обычно контролируемые нервы до предела.

Гартин стоял у арочных ворот, где несколько других дворфов готовились к вылазке в ночь. Больше двадцати воинов взвешивали в руках оружие и, едва их соратниками сверху был подан сигнал, бросились в атаку.

К несчастью, что-то намного большее в это же самое время стремилось вломиться внутрь.

Ириди успела заметить лишь мелькание когтей и зубов, прежде чем дворфы отбросили тварь назад, топоры их били один за другим с убедительным эффектом. По Гавани Менетил проносились отголоски рёва боли. Несмотря на это, Ириди мимолётно увидела, как одного из воинов внезапно втащило во тьму… и впервые она услышала крик дворфа, полный абсолютного ужаса.

Но вопреки этому жуткому воплю, Гартин и остальные продолжали нажимать на тьму, за ними быстро последовали, по меньшей мере, две дюжины новоприбывших. Знакомая с решительностью и мощью дворфов, Ириди понимала, что угроза должна была быть серьёзной.

Пренебрегая указаниями Гартина и опасностью извне, жрица-дренейка устремилась наружу. На бегу она вытянула руку.. и в ней обрёл форму посох, чьё навершие увенчивал длинный, заострённый кристалл, закреплённый в расщеплённом основании. Кристалл сверкал ярко-синим. На противоположном конце меньший, но совершенно такой же кристалл добавлял к почти слепящему эффекту первого.

— Эй, там! Стаять! — тщетно кричала стража, когда она проскользнула через ворота.

По ту сторону стены Ириди обнаружила широкий мост, что вёл в вымоченную туманом Болотину. На дальнем конце моста она разобрала тёмные очертания сражающихся… и других существ, чьи формы высились над дворфами.

Она подняла посох и произнесла слова, переданные наару её предкам давным-давно.

Больший кристалл взорвался ослепительным светом. Отвратительная смесь шипения и рычания наполнила её уши, и Ириди, наконец, узрела то, с чем воевали дворфы.

На вид они были рептилиями, но стояли на задних лапах. Передние их лапы заканчивались острыми искривлёнными когтями, способными с лёгкостью рвать ткань, плоть, а может, даже броню. Большинство было красного оттенка с жёлтыми полосами, и на всех было нечто напоминающее повязки из перьев вокруг запястий и глоток.

Они, как один, отступили, свет явно был сильней, чем могли вынести их узкие горящие зрачки. Дворфы, обращённые к свету спинами, сумели быстро воспользоваться ситуацией. Они ворвались в банду рептилий, яростно размахивая своими топорами. Тяжёлые лезвия врубились в чешуйчатые шкуры, выпуская внутренности и разбрызгивая кровь. Три ужасающих рептилии упали наземь, двух из них оборонявшиеся быстро прикончили. Третья умудрилась уползти, её сотрясаемое судорогой тело проигнорировали — дворфы сражались с теми, кто ещё был на ногах.

Но даже с её поразительным вмешательством, непреклонных воинов теснили. Ириди насчитала как минимум два десятка диких рептилий, которые, вопреки смертоносным топорам дворфов, атаковали изо всех сил. У них было преимущество и в размере, и в быстроте… быстроте, которая, в действительности, поражала дренейку. Что хуже, они использовали эту скорость в сочетании с чёткой, организованной атакой, как-будто были разумны. Жрица видела, что одного из дворфов отрезали от остальных, затем окружили и разорвали на клочки прежде, чем кто-либо смог помочь.

Это не должно продолжаться!

Ириди прыгнула вперёд, теперь используя посох в качестве оружия. Она ткнула им в живот одной рептилии, а затем сразу же, исключительно метко лягнула тварь в незащищённое место под щёлкающими челюстями.

Зверь рухнул на колени. Свободной рукой дренейка окончательно повалила его, отбросив в одного из его спутников.

Но затем чьи-то когти распороли её плащ. Если б не его широкий крой, когти оторвали бы ей плечо. Но, разрывая ткань, лапа запуталась в одеянии. Рептилия потянула плащ на себя, и жрица выронила посох.

Стискивая зубы, Ириди протянула затвердевшие пальцы к открытой глотке врага — и внезапно голова рептилии отделилась от туловища и кувыркнулась ей в руки.

— Ты, далжно быть, сумасшедшая! — рявкнул Гартин. — Быстра внутрь! Ящеры парвут тэбя на куски!

— Я лишь хочу помочь!

— Превращая себя в обед? — с новым рычанием дворф стал тащить её назад к запечатанным воротам.

Дикое шипение был единственным предупреждением, прежде чем истекающая слюной, источающая зловоние туша обрушилась на них. Гартин хрюкнул, когда хвост хлестнул его поперёк туловища, сбивая с ног и едва не сбрасывая в воду, текущую под мостом.