Мост над бездной - Гарри Тертлдав

— Хвала Фосу. — Ршаве захотелось выпить всю чашу залпом, но он заставил себя сперва проделать обычный ритуал. Хотя в кабинете Зауца было достаточно тепло, прелата бросило в дрожь. Если бы Малеина отрезали от столицы, то Стилиан уже теперь был бы автократором, и никто бы не смог бросить ему вызов. — Значит, Малеин теперь в безопасности за стенами столицы?

— Да, святейший отец, в безопасности, — подтвердил курьер и, не сдержавшись, широко зевнул. — Извините. Как я уже сказал, он вернулся в столицу, но его армию сильно потрепали в сражении, а потом еще сильнее, когда преследовали. И теперь, прежде чем снова выступить против Стилиана, ему нужно набрать и снабдить всем необходимым много новобранцев.

— Западные провинции… — одновременно произнесли Ршава и Зауц.

Провинции западнее пролива Бычий Брод были густо заселены, и лошадей там тоже хватало. Но курьер лишь пожал плечами:

— Говорят, Стилиан уже послал в западные провинции своих помощников и сообщников. Схватка за престол охватила всю империю.

Она еще не охватила дальний северо-восток. Впрочем, она уже лишила Скопенцану гарнизона…

— Если автократор не сможет набрать пополнение в западных провинциях, то где он возьмет новых людей? — спросил Ршава.

Курьер снова пожал плечами, и было видно, с каким усилием он ими шевелит.

— Хороший вопрос, святейший отец. Жаль, что у меня нет на него хорошего ответа.

— Ты ведь из столицы, верно? — спросил Ршава.

Курьер кивнул, и тоже с трудом. Ршава сам не знал, что заставило его так подумать. Не акцент курьера: эта столичная интонация встречалась на многие мили по обе стороны Бычьего Брода. А вот нахальство его ответа… Да, такое встретишь только в городе Видесс.

— И что нам теперь делать? — вопросил Зауц.

Курьер опять зевнул:

— Лично мне хотелось бы выспаться.

Зауц позвал слугу, и тот повел курьера в гостевую комнату. Эпарх вышел и поговорил с охранниками. Те занялись измученным конем: Ршава увидел из окна, как они повели бедное животное на конюшню. Зауц вернулся, покачивая головой. Он уставился в свой кубок, точно на дне его мог затаиться ответ на все тайны жизни. Бесчисленные люди искали его в вине, но найти не смог никто.

— Так что же нам теперь делать? — жалобно повторил он.

— Клянусь благим богом, почтеннейший господин, даже не знаю, что вам сейчас и сказать, — ответил Ршава. — Стилиан оказался сильнее, чем я думал. Нам остается лишь сидеть и ждать, кто из них победит. Я и сейчас молюсь за своего родственника. Но если он проиграет… — Ршава пожал плечами. — Если он проиграет, я окажусь в полной власти узурпатора. Но поскольку вы не кровный родственник Малеина, вам в любом случае мало что грозит.

— Его величество назначил меня на эту должность. Все знают, что я ему верен. И я ему верен. Живи мы в западных провинциях, так могли бы сбежать в Макуран, если бы наши надежды не оправдались.

Ршава кивнул. Видесские беглецы от политических потрясений часто искали убежища в другой великой цивилизованной империи. Макуранские Цари Царей иногда использовали их в роли марионеток и подставных лиц против Видесса. Сходным образом и макуранские вельможи иногда сбегали в Видесс, и автократор с радостью использовал их против бывшей родины.

— Если дело закончится совсем плохо, вы можете сбежать в Халогу, — заметил Ршава.

Зауц скривился так, будто понюхал тухлую рыбу:

— Если на то пошло, святейший отец, я скорее соглашусь на меч палача.

Ршава снова кивнул. Он считал так же. Видессиане, попав в безвыходное положение, действительно жили среди светловолосых варваров, но решиться на такое мог лишь человек, доведенный до крайнего отчаяния. Ршава попробовал представить, как он живет в задымленном «длинном доме» халогаев, учит их неторопливый и высокопарный язык, как забывает о книгах, вине, приятной беседе и всем прочем, ради чего стоит жить… Картинка упорно отказывалась складываться.

Если такой беглец влюблялся в голубоглазую женщину, она помогала ему забыть обо всем, что он оставил в прошлом. Ршава попытался представить такое для себя — и у него опять ничего не получилось. Для него полюбить халогайскую женщину — и вообще любую женщину — означало нарушение обета священника и, по сути, отказ от своего бога.

— Вы правы, — согласился он с Зауцем. — Лучше смерть, чем такая жизнь.

Эпарх не успел ответить, как в кабинет вошел слуга с кувшином вина. Ловкий и бесшумный как призрак он наполнил кубок эпарха и после кивка Ршавы — его кубок тоже. Затем слуга бесшумно удалился. Зауц глотнул вина и вздохнул:

— Может быть, до такого не дойдет. Очень надеюсь на это. И молюсь, чтобы до такого не дошло.

— Да… — Ршава тоже намеревался провести больше времени в храме перед святым алтарем Фоса и у себя в спальне — перед образами благого бога и святых людей, служивших ему. Но молитва — это лишь молитва. Малеину же нужны и действия. — Где его величество возьмет новых солдат, если ему не удастся набрать их в достаточном количестве в западных провинциях?

— Хотел бы я знать ответ… — задумчиво произнес эпарх. — Если он вызвал гарнизоны дальних городов вроде Скопенцаны, то наверняка вызвал их и из более близких. И ему остается… не знаю, что ему остается.

— Гарнизоны пограничных постов, — сказал Ршава, и теперь уже сам скривился, будто ощутил запах тухлятины.

— Не исключено, что Стилиан их уже мобилизовал. Многие из этих солдат служили под его началом и будут склонны встать на его сторону. Возможно, именно они и помогли ему одолеть его величество в последнем сражении.

— Да, возможно, вы правы, — согласился Ршава с тем же выражением на лице. — Мне печально думать, что мятежник способен оставить границу без защиты.

Прелат думал, что так может поступить Малеин. Ему не понравилась эта мысль, но она пришла ему в голову. Так отчего же он удивляется тому, что она могла прийти в голову и Стилиану и тот мог ее воплотить?..

Ршава сразу нашел ответ: «Потому что Малеин автократор и мой кровный родственник. А Стилиан — человек, готовый проложить себе дорогу к трону убийством»… Но брат бабушки Ршавы как раз и проложил путь к трону убийством, что было прекрасно известно прелату. Об этом он предпочел не думать.

— Любой человек в первую очередь обратит внимание на врага, который к нему ближе остальных, — сказал Зауц. — Одолев его, он подумает о том, как справиться и с другими.

— Тут вы, возможно, тоже правы. Я… — Ршава смолк.

— Что?

— Ничего… Ничего важного. — Ршава редко лгал, и у него это получалось хуже, чем у большинства видессиан.

Зауц приподнял бровь, поняв, что собеседник сказал неправду. У Ршавы запылали уши; Зауц вполне мог увидеть, как от стыда у прелата покраснела даже выбритая на макушке тонзура. Но Ршава упорно хранил молчание. Он начал говорить о предсказателе и о вопросе, который задал тогда несчастному человеку. Но нет, Зауцу незачем об этом знать.