Корса. Дорогой вора - Сергей Гросс

По ночному лесу разносились мои крики, а вокруг витал запах палёной плоти. После встречи с троицей представителей местного населения прошло уже два дня.

Чернобородый гнался за мной довольно долго, но в итоге, судя по всему решил, что добыча не стоит таких усилий и бросил преследование. Я же всё мчался сквозь лес, забыв про усталость, пока чуть не вбежал в реку, вдоль берега которой шёл всё это время. С десяток минут я прислушивался к окружающему пространству, пытаясь уловить звуки приближающейся погони, но её всё не было.

Плюнув на всё, я упал на пятую точку на том же месте, где и стоял. Вытянув уставшие ноги, и убрав руку от раны на боку, что оставил нож чернобородого, посмотрел на повреждение. Зрелище выглядело довольно жутко, но, похоже ранение получилось не слишком опасное. Нож порезал кожу и слегка задел мышцы. Кровь начинала понемногу сворачиваться и бежала уже не так обильно, как во время бега.

Стянув дырявую футболку и тщательно прополоскав её в реке, я развёл небольшой костёр, и приступил к быстрой сушке, сделав в процессе огнем ещё несколько прорех. После чего плотно обмотал торс импровизированным бинтом, в попытке хоть как-то перевязать рану. Передохнув ещё с полчаса, нервно прислушиваясь к звукам окружающего леса, отправился в дорогу, по инерции идя старым маршрутом по течению реки. Желание оказаться подальше от возможной погони было непреодолимым.

Понимание того, что с раной творится что-то малоприятное, появилось только сегодня утром. Всё пространство вокруг пореза покраснело и опухло. К обеду поднялась температура. Когда начало смеркаться, я уже находился в полу бредовом состоянии, сидя у костра и нервно прикусив губу, грел на костре металлическую бляху, оторванную с задней стороны джинс, зажав её в щель на конце короткой толстой палки.

Тело била крупная дрожь и я даже не мог понять от чего больше, то ли от начинающейся лихорадки, толи от того, что именно собирался с собой сделать. «Чёрт, хирург с местным наркозом был бы сейчас очень кстати», – промелькнула мысль, когда я с тоской рассматривал раскалённую бляху и конец палки, покравшийся светящимися малиновым светом угольками. Но приёмного покоя рядом нет, хотя бы антибиотиков и бутылки водки с бинтами тоже. Зато есть рана и судя по ощущениям, внутри полным ходом развивается заражение.

Вытащив палку из костра, я посидел десяток секунд собираясь с духом и добрым словом помянул Виктора, из-за которого здесь оказался. Сделав два больших вдоха, резким движением приложил раскалённый кусок металла к ране.

– …ть!!!!

Боль была нестерпимой, хотелось орать, скулить и кататься по земле. Я себе позволил только первые два действия, еле сдерживаясь, чтобы не начать биться в припадке боли. По ощущениям эта пытка длилась вечно. Пришлось ещё раз нагревать бляху и обработать участок раны, оставшийся пропущенным. Несколько раз в процессе отключалось сознание, но экспериментальное самолечение, к немалому облегчению, подошло к концу.

Откинув палку с зажатым куском металла, принесшего мне столько боли, подальше, я упёрся мутным взглядом на луны этой безумной планеты. Не глядя, нащупал правой рукой пачку и с трудом достал последнюю сигарету и зажигалку. Оставлять её до лучших времён не было смысла. Уверенности, что я завтра проснусь, не было.

Подкурив дрожащей рукой и сделав глубокую затяжку, я вновь посмотрел на ночное небо. А здесь всё-таки красиво… И как же глупо всё вышло… Полное осознание того факта, что всё вокруг реально и это мне не снится, не бред моего больного воображения и не компьютерная игра, где мне просто отводилась роль стороннего зрителя, пришло только сейчас. Слегка приподнявшись на локтях, принял более удобное положение. Как же больно…

Выпустив дым из лёгких, я смотрел, как он растворяется в воздухе бесследно. Всё-таки я идиот. Выскочил к первым попавшимся людям, даже секунды не пораскинув мозгами, чем это может закончиться, и всё, что сейчас со мной происходит, только моя вина. Следствие моих неправильных решений. Я скривился от очередного приступа боли в обожжённом боку.

Жаль только одного, что не оставил ни чего после себя в родном мире. Чёрт, нужно было хотя бы завести семью, чтобы родителям остался внук. Я криво усмехнулся. Какая семья в двадцать два года? Да и если бы даже завёл, сейчас бы оставил на земле вдову с маленьким ребенком. Чёрт знает что лучше…

Сознание угасло незаметно. Недокуренная сигарета выпала из ослабевших пальцев.

* * *

Утро так и не наступило, вместо него со всей мощью навалился лихорадочный бред. Сколько дней я лежал, метаясь по постели из травы и веток, сгораемый заживо от поднявшейся температуры и обливаясь ручьями пота, так понять и не удалось. Сознание билось в смеси галлюцинаций, бреда и изредка прорывающейся реальности.

Во время редких приступов просветления, когда ко мне возвращалось сознание, я надрываясь доползал до реки и пил воду. В одну из таких вылазок, чуть не посчастливилось утонуть на отмели. Потеряв сознание во время утоления жажды, я уронил голову в воду.

Ситуация становилась всё более безвыходной. Каждый раз, во время просветления казалось, что оно будет последним. Я умирал, каждой клеткой тела ощущая, как жизнь уходит по капле. Чёрт как же это глупо. Я хочу жить. Жить вашу мать!

В который уже раз, придя в сознание и услышал рядом с головой журчание, на мгновение пожалел, что успел отползти, перед тем как отключится… Так было бы проще… Затянувшаяся агония полностью вымотала физически и морально. Но в этот раз что-то было не так. К боли в боку и лихорадке прибавилась боль в левой руке.

С трудом разлепив глаза, сощурив их от яркого света, и скосив взгляд, передо мной предстала колоритнейшая картина, от которой в нормальном состоянии у меня бы волосы на затылке зашевелились, но не удивляться, не ужасаться сил больше не было. Здоровая жирная крыса вгрызлась в запястье и уже успела отхватить пару приличных кусков.

Тварь! Я ещё не сдох! Бешенство захлестнуло сознание и придало сил ослабевшему организму. С максимальной резкостью, на какую был сейчас способен, схватил крысу поперек туловища. Животное забилось в истерике и в панике впилось в ребро ладони. Издав стон боли, я с трудом перевернулся на бок, а потом лёг грудью на падальщика, придавив его всем весом тела. Наша борьба длилась почти пять минут, умирающий человек против крысы. С трудом перехватив животное за шею, сделал резкое движение и позвонки хрустнули. Издав последний писк крыса испустила дух. Эта короткая схватка забрала у меня все силы. Уронив голову на землю я потерял сознание.

Вновь удалось открыть глаза, когда на ночном небе уже взошли луны. Перевернувшись на спину и отодвинув от себя труп невезучего любителя падали, я подполз к реке и утолил жажду. Вернувшись обратно к мёртвой крысе, с трудом принял сидячее положение, облокотившись спиной на торчавший из земли булыжник. Мутный взгляд упёрся в темноту разлившуюся вокруг. Сил выносить это состояние больше не было. Всё пространство вокруг было пропитано запахом пота, крови и экскрементов. Последнее, меня злило больше всего. Гордость настойчиво протестовало против хождения по большому в свои же штаны. По крайней мере, после трёх лет, ну и как минимум до восьмидесяти…