Секретарь демона, или Брак заключается в аду - Марина Комарова

Мое имя прозвучало как-то так мягко и тепло, что я вмиг позабыла про странные предметы в комнате и вообще почувствовала себя спокойно.

– Д-да, – кивнула я. – А, простите, вы кто?

– Ванцепуп Птолемеевич, – невозмутимо ответил он.

Я только захлопала глазами, пытаясь понять, что только что услышала и что это было.

Размышления прервали плотоядни, которые изо всех сил застучали листьями по подоконнику и принялись издавать неприличный свист.

Ванце… кхм, мужчина обернулся к ним и укоризненно произнес:

– Как вам не стыдно, цветики. Разве так можно?

«Цветики» сделали вид, что это их не касается.

– Адочка, вы не переживайте, – мягко сказал он, – я не вор или какой-нибудь лиходей. Зашел по просьбе тетушки Сарабунды на процедуры для плотоядней. Видите ли, их надо каждый сезон проверять, а то идут нехорошие отложения и…

Плотоядни снова заколотили кожистыми листьями по горшкам и подоконнику.

– Сзади! Он сзади! – заверещали они все сразу.

Я обернулась – на меня надвигалось нечто огромное и черное. Заверещав от ужаса, я впрыгнула на руки Ванцепупу Птолемеевичу, он охнул, качнулся… И грохнулся на пол. Большое и черное истерично взвизгнуло и метнулось в комнату, скомкав дорожку и уронив вешалку, с грохотом завалившуюся на пол.

– Ванцик! – раздался возмущенный голос тетушки Сарабунды, которая выглянула из окна. – Я тебя позвала лечить, а не щупать!

До меня дошло достаточно быстро: она попросту стоит на лестнице, которая ведет во двор, и поэтому спокойно может заглянуть в окно своей кухни. На тетушке Сарабунде была кокетливая розовая косыночка, яркий сарафан и… да, во рту – неизменная сигара.

Деловито оглядев нашу скульптурную группу, моя хозяйка цокнула языком:

– Все им молоденьких подавай, все руки тянут к мягкому, гладкому, приятному. Кобели эти мужики, я говорю.

– Извините, – пробормотала я, – отпустите, пожалуйста.

Ванцепуп Птолемеевич аккуратно поставил меня на ноги.

– Ничего такого не было, – сказал он, обращаясь к тетушке Сарабунде. – Адочка сама запрыгнула на меня.

Суть передана верно, но формулировка оставляла желать лучшего. Правда, стоит отметить, что сказано все это было на удивление спокойно, без малейшего намека на какие-то интимные интонации. Даже странно, особенно после Мудофеля. Пардон, Мефа.

– Что случилось? – поинтересовалась тетушка Сарабунда.

– Что-то большое, страшное и черное у вас в комнате! – выпалила я.

Она нахмурилась. Потом ухватилась за сердце:

– Адочка, там же Моня! А он очень душевный и трогательный! Только не говори, что ты его напугала!

Плотоядни заворчали, давая понять, что Моня не такой уж душевный, но тетушка Сарабунда тут же на них цыкнула.

– Ванцик, как хорошо, что ты пришел! Заодно полечишь нервную систему моему паучку!

Я потеряла дар речи. Па-па-паучку? Такого размера? Тут что, джунгли?

«Давай сваливать?» – энергично предложила моя арахнофобия.

«Подожди, тут неплохо кормят», – возразил здравый разум.

В общем, дальше утро потекло совсем не так, как я планировала. Меня быстро направили в душ и, только когда привела себя в порядок, дали выпить кофе. А потом отправили на поиск Мони. Как оказалось, паук из рода гарагуртовых побаивался женщин. Но при этом его неизменно к ним тянуло, ничего с пагубной страстью он поделать не мог.

Выяснилось, что Моня с перепугу залетел под мою кровать и наотрез отказывался выходить. Ни уговоры тетушки Сарабунды, ни обещания Ванцепупа Птолемеевича ни к чему не привели. В итоге мне в руки сунули палку колбасы и велели выманивать боязного из-под кровати.

И вот второй час я пыталась уговорить огромное и мохнатое мамочки-не-знаю-что выбраться на свет божий. Не помогали ни эротичные помахивания колбасой, ни рассказы о вкусном завтраке, ни скачки на кровати беси, который всеми силами пытался помочь мне избавиться от Мони.

Последний угрюмо хранил молчание и делал вид, что его там нет. Я уже медленно начинала закипать, потому что совсем иначе планировала сегодняшний день.

– Если ты не выйдешь, я буду петь, – пригрозила я.

Беся с интересом посмотрел на меня. Из-под кровати вдруг послышалось подозрительное шуршание:

– А какой у вас репертуар? Из-извините, пожалуйста…

От неожиданности я выронила из рук колбасу. Беся тут же сориентировался и уволок палку в безопасное место.

– А какой предпочитаете? – осторожно поинтересовалась я.

– Что-нибудь популярное, – тут же донесся ответ. – Грусть-тоску хочу развеять.

Да уж, мы, кажется, тут все утро не грустим. Но у Мони явно свои мысли по этому поводу.

– Так что вы можете? – поинтересовался он. – Нечто неоднозначное, берущее за душу, но на волне мейнстрима?

Ничего себе запросы!

Я задумалась. Вообще-то трезвая я пою плохо. Это объективное суждение, ничего не поделаешь. В хмельном состоянии я пою тоже плохо, но в силу пребывания в приподнятом настроении и уверенности, что могу все, это ощущение как-то притупляется.

– Как певунья – я не очень, – честно призналась Моне.

– И-извините, пожалуйста, – тут же раздалось печально, и донесся горестный вздох.

Некоторое время мы помолчали. Потом раздалось недовольное сопение.

– Скажите вашему бесу, чтобы перестал тыкать в меня колбасой. Это неприлично.

Так вот чего он притих!

– Беся! – рявкнула я.

Тот показался перед моими глазами и сделал вид, что раскаивается. Колбаса, кстати, была уже хорошенько надкусана.

– Значит, как пойти со мной в магазин – так нет! Кстати, почему не пошел? – вспомнила я. Ведь вчера так и не спросила его, все некогда было.

– Ленился, – вдруг донеслось из-под кровати. – Я все видел.

Я хмыкнула. Вот ябеды все в этом доме.

– Уважаемый Моня, может, вы все-таки выйдете? Я попробую спеть. Даже то, что вы пожелаете. И можем это… погулять по городу, вот!

– И до залива? – вдруг оживился Моня.

– И до залива, – заверила я.

– Ура-а-а! – заорал он, потом что-то гулко ударило о низ кровати.

Судя по всему, от радости Моня прыгнул и врезался в нее. Стоп. У пауков есть темечко?

Беся тоненько и мерзко захихикал.

– И-извините, пожалуйста, – снова со вздохом произнес Моня.

Я молча отобрала у беси колбасу и откусила с нетронутой стороны. Жизнь и правда обещала быть веселой.

* * *

После того как Моню все же изъяли из моей комнаты, повязали слюнявчик и усадили за стол, все пошло как-то лучше. Я познакомилась с Ванцепупом Птолемеевичем, принадлежащим к роду медицинских светил с гордой фамилией Забульгер. Узнала, что сюда он приезжает в отпуск, потому что работает в большом городе.