Месть прошлого - Екатерина Гичко

Через полчаса от былых ран на лице харена остались только кровь и розоватые полосы молодой кожи.

– Ну вот, смотри! – Шидай с гордостью заставил сына повернуть голову туда-сюда. – Лучше, чем было.

Но тяжёлый взгляд Майяри добрее не стал.

– Зачем вы устроили драку?

Ранхаш невозмутимо выдержал недовольный взгляд.

– Мне не нравится, что к моим словам относятся несерьёзно. Если я решил, что женюсь, если об этом знают, то я не буду терпеливо смотреть, как кто-то прикасается к тебе или пытается заявить свои права, как хайрен. Мне нужно спокойно наблюдать, как кто-то обижает мою возлюбленную и пытается украсть её у меня?

– Майяри, ты пойми, – вступил господин Шидай, – мы – оборотни. Если бы он не защитил свои права, то это могли расценить как слабость. Мы принимаем только того, кто сильнее. Да, это звериная черта, но это особенность целого народа.

– Это не особенность целого народа, это особенность мужчин! – Майяри сложила руки на груди и отвернулась к окну.

Она припомнила жизнь в общине. Там жили не только хаги, но и оборотни. Людей не было: эту расу её высокомерные родичи презирали за слабость и быстрое увядание. Женщины-сумеречницы в большинстве своём были покорны и смиренны и не смели выступать против мужчин или затевать разборки между собой. Боги упаси доставить мужскому глазу беспокойство женскими склоками! Но вот мужчины, что хаги, что оборотни, не любили уступать друг другу. И драка между хареном и хайреном неприятно напомнила ей об общине. Правда, там мужчины никогда не дрались из-за женщины. Даже если двое мужчин хотели жениться на одной девушке, они не пытались решить вопрос силой. Либо полагались на решение родственников избранницы, либо бросали жребий.

Ранхаш смотрел на такую сердитую и мрачную Майяри и с трудом сдерживал улыбку: незачем злить её ещё сильнее.

– Майяри, – тихо позвал он, – ты боялась за меня?

Велико было желание сказать, что нет, боялась она за хайрена. Но девушка всё же выдавила:

– Да.

– Думаешь, я бы проиграл?

– Нет, но целым бы точно из боя не вышли.

Ранхаш всё-таки улыбнулся. На щеках заиграли ямочки, Майяри неподкупно нахмурилась, но всё же не устояла и уставилась на них.

– Как быстро у вас всё ссоры решаются, – подшутил над ними господин Шидай. – Стоит одному улыбнуться, и другой уже не помнит, за что злился.

– Я помню, за что злилась, – девушка вскинула подбородок. – Но у нас с господином Ранхашем и без того много причин для беспокойства, чтобы трепать нервы ещё и ссорами.

– Ранхаш, ты слышал? Она тебя до сих пор господином величает.

Майяри растерянно моргнула и вспомнила собственные слова, сказанные когда-то Лоэзии при первой встрече. Мол, она-то к своему жениху на «вы» не обращается. А сейчас… Нет, это выходило как-то само собой, но… Она виновато посмотрела на харена.

– Я не специально… Я не пытаюсь отдалиться от вас. Это… привычка.

– Мне нравится, как звучит твоё «господин», – улыбнулся Ранхаш. – Нежно, с восторгом, радостно… Не как холодно-вежливое «господин Узээриш».

– Наверное, что-то такое сумеречное в ней проявилось, – весело прищурился лекарь, и девушка смутилась.

– Ещё бы я так к хайрену обращалась, – проворчала Майяри. – Но его внимание очень мне докучает. Нельзя ли как-то так намекнуть хайнесу, что ему стоит поговорить с сыном?

– Хайнесу ты нравишься, – покачал головой Шидай и, вдруг просветлев, возбуждённо подался вперёд: – Майяри, а давай я тебя одной штучке научу? Я уже предлагал, но наш Ранхаш, – лекарь посмотрел на сына, – не разобравшись, запретил. А приёмчик-то хорош. Наследник после такого шарахаться будет.

Идрай продолжал посматривать на харена, хотя в полумраке подземелья розоватых полос на лице уже не было видно. Начальника городского сыскного отдела мучило любопытство. Выглядело так, словно харену кто-то рожу когтями исполосовал и он только от лекаря явился. А ведь отлучался вроде соревнования посмотреть, а не поучаствовать.

– Вроде ничего сильно необычного, но в то же время странно… – протянул Раий.

– Что именно странно? – Ранхаш осмотрел каменный коридор, упирающийся в завал: видимо, стены отсырели и обвалились.

– Пыль здесь везде, – артефактчик мазнул пальцем по стене, – а при такой-то сырости давно бы уже должна была грязью потечь. А тут стены ещё сухие, полы в воде, – он носком сапога указал на лужи, – но плесень не развелась. Если коридор и заброшен, то совсем недавно.

Будучи артефактчиком, господин Раий на раз подмечал такие детали. Печати приходилось изучать в самых разных условиях, и требовалось знать причины возникновения этих условий.

– Идём дальше, – распорядился харен.

Деший внимательно прислушивался к далёким ударам и перекату камней и недовольно поджимал губы. Так как харена и его подчинённых отвлечь не удалось, пришлось очень поспешно придумывать новый план. Стены коридора исписали печатями Безмолвия, затем вручную обвалили стены и потолок – очень аккуратно, чтобы даже дрожи не было. А печати потом обратились в пыль благодаря специальным артефактам, изготовленным изо льда и оставленным в коридоре. Вроде всё прекрасно: дальнейший путь перекрыт, от магического воздействия остались только пыль и вода. Они же успели завалить другие коридоры и оставить упрямому харену путь только в одну из комнаток.

Остановит ли это его? Удовлетворит ли пытливый ум мальчишки?

– Агорий, – старик тихо позвал своего преданного помощника, – ты подготовил всё, что нужно?

– Да, я предупредил, что нам может понадобиться помощь, и передал всё, что может пригодиться.

– Пусть будут крайне осторожны. Девочка не должна погибнуть.

Смерть только приманит внимание Вотых. Не-е-ет, второй раз он одну и ту же ошибку не совершит.

– Нам просто нужно, чтобы некоторое время мальчик боялся отрывать взгляд от своей девочки, – промолвил Деший, и тень за его спиной дёрнулась.